– Брови выщипываю, Баталов, не видишь, что ли… – хрипела Ксюша. С губ ее стекала рвотная жижа. – Я говорила тебе, что очень боюсь летать на самолетах? Меня в них укачивает…
Автомобиль подлетел, словно его пнули под зад. Ксюша застонала, снова пароксизм потряс детское тельце. Ладно, если просто тошнота, – нервничал Андрей. Остальные, видимо, тоже об этом подумали, с тревогой уставились на девочку. Ксюша вздрагивала, опустошала желудок, в котором уже сутки не было еды. А когда распрямилась, по бледной мордашке текли слезы. Она шмыгнула носом, обнаружив, что стала объектом внимания.
– Да расслабьтесь вы, – проворчала девочка. – Я пока еще с вами…
Хрустел рычаг передач, кашлял двигатель. Шура перестал давить лезущую под колеса биомассу (а та продолжала это делать с завидным упорством), по возможности объезжал. Бессмысленные столкновения могли повлечь серьезную поломку. «Форд» уже вывалился на площадь, метался по кольцу, маневрируя между грудами металлолома. Справа проплывало высотное здание бизнес-центра «Октябрьский» с примыкающим к нему одноименным торговым центром. С высоких ступеней скатывались орущие люди, бежали наперерез. Шевелились клумбы в центре кольца – и из них вырастали одутловатые лица с воспаленными глазами.
– Вот же дьявол… – чертыхался сквозь зубы Витек. – Сейчас бы крупнокалиберный пулемет на крышу…
– Устал я что-то, – мрачно заметил Шура, уходя от столкновения с очередным подвижным «объектом», когда-то бывшим вполне миловидной девушкой. И снова «помеха справа» – на этот раз целая толпа молодых людей – офисный планктон (видимо, и по субботам начальство заставляло трудиться). Они ударили всей массой в правый борт, несколько особей попали под колеса. Микроавтобус накренился, пошел юзом, визжали пассажирки, выл гламурный журналист, а Андрей прикладывал стоические усилия, чтобы не заорать вместе со всеми. В последний момент Шура справился с управлением, ювелирно разминулся с фургоном «Ключевой воды», вставшим поперек дороги, пробуравил несколько тел и вновь вернулся на кольцо.
– Шура, сворачивай на Коминтерна! – опомнился Андрей. – Уйдем по ней на Восточное шоссе! И фару береги, Шура, без нее нам никак!
Шура, ругнувшись, запоздало дал по тормозам, стал выписывать кренделя. Улица Коминтерна у своего истока была застроена старыми пятиэтажками. Первые этажи зданий занимали фирмы и магазины. Даже в советские времена здесь был район плотной застройки. А сейчас еще и «свечек» налепили в глубине квартала. Андрей поежился, вспомнив, какая высокая в этом районе плотность населения…
Он не ошибся. В принципе дорога была свободна, не считая рейсового автобуса, развалившегося на двух полосах. Но это пресловутое население… Они промчались мимо чадящих пятиэтажек (район газифицирован, взрывалось и горело здесь весьма охотно), в одной из них зиял чудовищный провал – словно метеорит пролетел сквозь жилой дом. Дальше пожаров не было. С правой стороны остался парк – излюбленное место отдыха мамаш с колясками. Там и сейчас гуляли люди – если можно так выразиться. Даже с колясками! Андрей не поверил своим глазам. По аллеям на звук мотора бежали обезумевшие люди. Впереди неслась растрепанная дама, она толкала впереди себя детскую коляску! Коляска болталась из стороны в сторону, опасно кренилась, но не падала. Неужели в ней до сих пор что-то лежало? Это невероятно… Женщину обгоняли «пешие», неслись, сминая молодые елочки, топтали клумбы.
– Мать честная… – бормотал впечатленный Шура. – Я что-то не пойму, это парк культуры или все-таки отдыха?
– Не говорите, Александр Васильевич, – вторил ему Витек, потирая отбитое плечо. – Лезут, словно им тут бесплатный вай-фай…
Шура машинально топил педаль акселератора. Парк остался за спиной. Зыбкие тени неслись за машиной – кто-то длинноногий вырвался вперед, уцепился за задний бампер. Захрустели кости – беднягу втянуло под колеса. Остальные отстали, хотя и продолжали бежать. Снова потянулись пятиэтажки. Улица была полна народа! Толпы людей слонялись по тротуарам, выбирались на проезжую часть, ковырялись в брошенных машинах. Ну, просто праздник всенародного единства! Они реагировали незамедлительно, бросались наперерез, не думая о том, что их собьет насмерть. Выручала фора в считанные секунды. Но столкновения происходили – люди бились об изувеченный бампер, разлетались, словно теннисные мячики. Блондинка обрела дар речи, умоляла прибавить газу, Даша умоляла Шуру ехать осторожно, Витек матюгался через слово и мечтал о танке. Шура Черепанов каждое столкновение предварял предупреждающим воплем и вскоре вопил без остановки, а машину постоянно бросало и крутило. «Автомат Калашникова бы сюда», – с тоской подметил Андрей. Уже не думалось, что все эти люди – невинно пострадавшие, такие же граждане, достойные жалости и уважительного отношения, – это были враги, которых следовало убивать, пока они не сожрали тебя!