– А меня наш разлюбезный шеф Ройзман Марк Захарович под конвоем домой отправил, когда я обчихала все агентство, – усмехнулась Вика. – Орал, чтобы я тут никого не заражала. Выдержала три дня постельного режима, и снова в строй – на ногах долечивалась.
– Офигенно, Александр Васильевич, вы гений! – возбудился Витек. – Я ведь тоже болел, водярой с перчиком лечился. Чуть не помер, блин, от «передозировки», глюками обзавелся по самое не хочу… Это что же получается? – Витька распахнутыми глазами обвел аудиторию. – Уже шестеро из нас, уцелевших, болели гриппом… Нет. – Он задумался. – Это не случайно. Это не просто совпадение. Если переболел лишь процент, ну, ладно, полтора… даже два, три… все равно это слишком удивительное совпадение…
– К тому я и веду, – перебил Шура. – Неизвестная инфекция, от которой часть населения умирает, а другая часть превращается в зомби, не действует на тех, кто зимой переболел обычным гриппом! В нашем миллионном городе переболели, согласно статистике, порядка десяти, может быть, пятнадцати тысяч человек…
– Не факт, что все они живы, – вмешался Андрей. – Эти десять или пятнадцать тысяч – являются звеном в пищевой цепочке, причем отнюдь не наверху. Их ловят, жрут, кто-то сгорел в своих домах. Выживших меньше, чем хотелось бы. Они загнаны, прячутся, норовят, как и мы, улизнуть из города…
– Но все равно интересно. – Витек усердно раздвигал в улыбку одеревеневшие губы. – Значит, мы уже не переродимся в этих… – Он сдавленно захихикал. – Не будем, как эти ребята, ходить медленно, пошатываясь, а, проголодавшись, бегать очень быстро…
– Мы бессмертные, – хихикнула Ксюша.
– Ну, да, лет семьдесят ты еще протянешь, – покосился на нее Витек. – А смысл?
– Но с чем это связано, Александр? – поднял голову Павел Николаевич. – Мы не знаем, что такое нынешняя инфекция, но это нечто жуткое, с чем медицина еще не сталкивалась – этому вообще нет разумного объяснения. Мгновенно, как только созревает эта гадость, перестраивается организм, имеют место лицевые деформации, человек теряет разум и начинает хотеть себе подобных в качестве пищи. Непонятно, что это такое, откуда пришло, почему медицина прощелкала, но это явно не грипп. Каким образом то, что мы переболели гриппом, влияет на иммунитет от нынешней инфекции?
– Не знаю, Павел Николаевич, – развел руками Шура. – Я в психбольнице работаю, не специалист, знаете ли. Вам и опытный вирусолог с ходу не ответит. Нужды серьезные исследования, но кто и когда их теперь будет проводить, если везде творится такая канитель? Ответа нет и, видимо, не будет. Возможно, в организме вырабатываются некие антитела, побеждающие нынешний вирус. Не заморачивайте голову, Павел Николаевич, будем принимать реальность, какой она есть.
– Признайся, Надюша, – Витек пытливо уставился на блондинку и облизнул пересохшие от волнения губы, – ты болела зимой гриппом?
У белокурой красотки все мысли были написаны на мордашке. Она самодовольно кивнула.
– Ага. Еще как болела. Две недели на телефоне с плюшевым мишкой под мышкой. У меня же свой маленький бизнес, я должна все знать…
Витек испустил облегченный вздох и осмелел настолько, что послал блондинке воздушный поцелуй. Не сказать, что она ответила взаимностью, но, по крайней мере, ее не вырвало.
– Колитесь, батюшка, – сказал Андрей. – Вы тоже грипповали?
– А как же, сын мой, – не без самодовольства сообщил поп. – Вот аккурат к скончанию января и сразила хворь проклятущая. На Крещение совершал всенощное бдение, тогда еще заприметил, что что-то нос першит, и мутно как-то в голове. А через энное количество дней и слег окончательно. Так попадья моя Иринушка только и делала, что прыгала возле койки, – похвастался батюшка, – настоями лечила, ласковая была, даже выздоравливать не хотелось. Знаете, какая она у меня… – Отец Мефодий мечтательно заулыбался.
– Рекомендуете, батюшка? – не сдержался Шура.
– Была, – добавив, помрачнев, поп, и Шура смутился. – Не болела моя Иринушка гриппом, ох, не болела… – пробормотал священнослужитель и уткнулся в пол.
– Ты последний, Пескарь. – Андрей вонзился взглядом в воришку. – Повествуй, как жил, что делал, как хворь к тебе окаянная привязалась. Надеюсь, ты тоже переболел гриппом?
А вот с Пескарем было что-то неладно. Последние пять минут он пребывал не в своей тарелке. Он попытался сделать независимый вид, кривил небритые губы, но получилось малоубедительно. Пескарь напрягся и занервничал. Насторожились присутствующие. Шура как-то ненароком придвинул к себе автомат. Этот жест не укрылся от Пескаря. Он начал судорожно бледнеть.