– Ну, братва, налетай, – восхищался Витек. – Пацифистов, я думаю, не осталось? Павел Николаевич, вы в армии служили?
– Не служил, Виктор, – смутился Лукашин. – Но на сборы после института ездил, три месяца жил в палатках – выстрелить из этой штуки смогу, не волнуйтесь.
– А я и на сборы не ездил, – хохотнул Витек. – Ну, ничего, опыт приходит во время еды. Расхватывай, народ, кто не боится… А мы куда, подрастающее поколение? – придержал он любопытствующую Ксюшу, которая после инцидента с гранатой, видимо, решила, что умеет все. Девчонка насупилась, села обратно.
– Сейчас бы покушать… – вздохнула она.
Запасы провизии в «волшебном» автобусе отсутствовали. Андрей не расстраивался, главное – арсенал. Человек с оружием может добиться гораздо большего, чем он же без оружия. Автобус давно сошел с федеральной трассы, катил по живописным предгорьям. Дорога в этой местности была практически идеальной – ввиду наличия в седловине между холмами элитного поселка Янтарный, ехидно прозванного в народе «Сторублевкой». Временами попадались брошенные машины. Взгляд цеплялся за разлагающиеся трупы, усиженные воронами. Два роскошных «Порше» нашли друг друга – столкнулись лоб в лоб. По обочинам дороги, по полянам и околкам медленно бродили одинокие фигуры, чем-то напоминающие пасущихся коров.
– Не в «Сторублевке» ваше козырное местечко, Дмитрий Иванович? – на всякий случай поинтересовался Андрей. – Не сказал бы, что это самое безопасное место.
– Это точно, – согласился Шура. – Зомби-телохранители и зомби-домохозяйки – куда ни шло, но вот зомби-миллионеры – это душераздирающее зрелище. Представляю, как они ходят и расстраиваются…
– Не в «Сторублевке», не волнуйтесь, – проворчал Зарубин. – «Сторублевка» – это пошло и уже не модно…
– Вопрос в лоб, ребята, – обратился Андрей к молодым людям, трогательно прижавшимся друг к другу. – Отвечайте, как на духу. Вы зимой болели гриппом?
– Нет, нет, не болели… – сразу же испуганно замотал головой Иннокентий и начал покрываться румянцем. Его приятель немного подумал и закивал.
– Вы уверены? – Андрей прищурился. Парни сделались цветными, как революция. Сразу видно, врали.
– Врут и не краснеют – это не про них, – засмеялась Ксюша.
– Послушайте, мужчина, а в чем, собственно… – запищал Иннокентий.
– Дмитрий Иванович, эти двое болели гриппом?
– Борька точно болел, – фыркнул депутат. – Светка, его мамаша, звонила и жаловалась – дескать, такая температура у мальчика, все тело горит, ничего не помогает, врачи сказали, что это грипп. А в чем проблема?
– Я тоже болел, – обреченно вымолвил Иннокентий. У него при этом был такой вид, словно он совершает гражданский подвиг. Борис украдкой погладил его по ладошке. Андрей отвернулся.
– А вы болели, Дмитрий Иванович?
– Ну, было дело, – неохотно признался Зарубин. – Сразила проклятая инфлюэнца. Неделю провалялся без задних ног, антибиотики грыз, как семечки… А в чем проблема-то?
– Поздравляю вас всех, – заулыбался Андрей. – Не судьба вам превратиться в зомби. Все присутствующие в этом автобусе зимой переболели гриппом. Не знаем, почему, но это в некотором роде прививка от заразы, сразившей все избежавшее гриппа население.
Примерно полминуты «резиденты» автобуса переваривали информацию. Потом Зарубин как-то простодушно крякнул и прибавил газу.
– А вы ничего, ребята, – проворчал он уже без прежней угрюмости, – начинаете мне даже чем-то нравиться.
Радостно засмеялись влюбленные молодые люди и, уже не таясь, переплели свои конечности, включая нижние. Обстановка разрядилась, люди уже не чувствовали себя скованными и несчастными. Автобус, постреливая гарью, катил по «эльфийской» пасторали. Предгорья в окрестностях мегаполиса были удивительно красивыми и почти не испорченными человеческой заботой. Проплывали покатые холмы, заросшие смешанными лесами, молодые березки выбегали к обочинам. Не сбавляя скорости, ПАЗик проскочил отворот на «Сторублевку», перед которым стояла машина ГИБДД, а в водостоке валялось тело в характерном ярко-зеленом жилете. Справа осталось летное поле аэроклуба. За постройками белели силуэты легких самолетиков. Еще один – перевернутый и порядком расквашенный – валялся метрах в трехстах от обочины. Видимо, пилот только взлетал, а может, заходил на посадку, когда его пронзила судорога, и штурвал уплыл из рук. Приметы недавнего апокалипсиса уже не впечатляли – даже Ксюша начинала привыкать. Метров через двести, когда дорога повернула и пошла по открытому пространству, заросшему рослой травой, встрепенулся Борис: