– Не стоит, – проворчал Андрей. – Дверь повредишь – тогда прорвутся.
– Граната слабая, – процедил Зарубин, вытягивая шею. – Такой твердыню не сломаешь. Но ты прав, мужик, лучше не стоит искушать судьбу. Они все равно не смогут пробиться в дом.
Жалобный вой подтверждал его слова. У тварей не было никакого оружия, кроме ослабевших конечностей. Продавилось крыльцо, не рассчитанное на такую свору, в обломках копошились люди, калечили друг дружку. Толпа накинулась на дверь, стала сотрясать ее. Это было то же самое, что биться в бетонную стену. На двери даже ручки не было. Толпа прибывала. Несколько тварей пытались вскарабкаться на окно, повисли на решетке, стали раскачиваться. Витек со второго этажа сбивал их одиночными выстрелами. Твари задирали головы, шипели, скалили пасти, кто-то подпрыгивал, вытягивая руки, но дотянуться до второго этажа не мог, высота была приличная. Сверху стреляли, прореживая толпу, но в этой гуще сдавленных тел уже было не понять, кто жив, кто мертв. Оживали атрофированные мозги – одна из тварей, вылитая баба-яга в тылу врага, полезла на шею рослому бугаю с отслоившейся кожей на щеках. Тот что-то сообразил, расставил ноги, пена потекла с губ – а ведьма оседлала его, привстала, точно в стременах, вытянула руку. Но все равно не могла дотянуться даже до карниза, злобно щелкала зубами.
– А это что за конная статуя? – возмутился Витек и повалил ведьму точным попаданием в лоб. А за компанию – и ее «коня».
Окрестности особняка продолжали сотрясать автоматные очереди и гул толпы. Зараженные уже не прибывали – видимо, количество «переселенцев» было ограничено несколькими сотнями особей. Появлялась слабая надежда – перестрелять тех, кто есть, и вряд ли в скором будущем стоит ожидать вторую волну.
– А если дом подожгут? – неуверенно предположил Шура.
– Ну, извините, – с сомнением заметил Андрей. – Для них это то же самое, что для тебя доказать теорему Ферма. Недюжинная работа ума и знаний.
– Ну, не знаю, – исполнялся скепсисом Шура. – С одной стороны, они становятся вялыми, а с другой – как бы умнеют. Ведь нашли же нас, вон какая толпа привалила. И ведьма вон – сообразительная… А если все сейчас начнут соображать? Когда голодный, рядом еда, а ты не можешь ее достать, знаешь, как мозги начинают трудиться?
– Это все херня, мужики, – злобно сплюнул Зарубин. – Тут, кажется, что похуже назревает. Никто не слышит? Черт меня побери, этот лязг уже бесит…
Мужчины прислушались и похолодели. Урчание – то самое, явно не биологического происхождения – делалось явственнее. За гулом толпы, в горячке боя – на него перестали обращать внимание. Мурашки побежали по загривку. Происходило что-то необъяснимое. Взревел мотор – мощный, в несколько тысяч лошадиных сил. Словно картонные, разлетелись бревенчатые ворота, и во двор взгромоздился тяжелый механический монстр – автокран «Като» со стрелой, опущенной в транспортное положение! Люди не верили своим глазам. Как такое может быть? Это до какой же степени у них от голода включились мозги?! Испуганно вскричали женщины. Заливался матерками, как соловей, впечатленный Витек. А стальной монстр двигался причудливыми зигзагами, словно за рулем сидел пьяный. Его повело куда-то влево – заскрежетала, смещаясь, стрела, потом подался вправо, насилу выровнял движение. Он с ревом катил по мертвым телам, давил их, с разгона вонзился в толпу, собравшуюся у крыльца! Видит бог, кабы не эта толпа, он наломал бы бревен и въехал в дом! Но груда тел – живых и мертвых – послужила амортизатором, он проволок ее, раздавил остатки крыльца и встал, едва не врезавшись стрелой в украшенный барельефом фронтон. Живые в толпе разочарованно взвыли. Автокран ревел, сотрясался, водитель газовал – но уже не мог продвинуться ни на сантиметр. Эти твари могли бы оттащить мертвецов, отогнать кран назад и снова врубиться в здание, но кто бы им позволил это сделать? Свинцом бы завалили! Мужчины победно заулюлюкали, засвистели.
– Что, не получается каменный цветок?! – ржал, как подорванный, Зарубин. – Учите матчасть, придурки!
– Мужики, держите меня за ноги! – встрепенулся Андрей.
Он обнял гранатомет, пополз по наклонной крыше. Шура с Зарубиным крепко вцепились ему в лодыжки, держали. Было страшно, голова куда-то проваливалась, тело скользило. Но он дополз до края, перегнулся. Под домом творилось что-то несусветное. Кран застрял, как в болоте. Громоздились груды тел – застреленных, раздавленных. Кто-то шевелился, кто-то полз, волоча за собой парализованные ноги. Но уцелевших было больше, чем хотелось бы. Они опять лезли, тянули к дому руки. Распахнулась дверь в кабине, вывалился водитель – худой, нескладный, вылитый Кощей. На нем болтались обрывки комбинезона – явно трудился на автобазе. А умище-то какой, раз сумел завести и пригнать эту штуку… Твари определенно умнели, хотя на вид и не скажешь. Водитель шлепнулся на залитую кровью землю, поднялся – ноги разъезжались. Поднял голову, оскалился, обнаружив наблюдателя с гранатометом. Вокруг него уже клубилась толпа.