Черт бы вас побрал, кто этой раковиной должен заниматься, я или вы?.. Я вас спрашиваю: я или вы?
— Мы не перестаем заниматься бытом,— со страшной выдержкой сказал Уздечкин.— Весь наш жилищный фонд требует ремонта, а не только юнгородок. Мы отремонтировали три квартиры для семей фронтовиков, у нас двадцать семей остронуждающихся,— в конце концов не может завком охватить все сразу...
— А не можете охватить, так уходите — уступите место тем, которые могут!
Уздечкин презрительно смотрел в сторону. Настоящее, непритворное спокойствие вдруг овладело им. Вот куда клонит директор: чтобы Уздечкин ушел с поста. Ну, нет. Его не Листопад назначил: он избран членами профсоюза — тайным, прямым, всеобщим голосованием... Директору придется считаться с этим.
— Всеобщие трудности, за них завком не несет ответственности,— сказал он тихо.— У нас сотни заявлений, разбираем в порядке очередности... Вот намечен ремонт Дома культуры, делаем, что можем, для семей фронтовиков,— этим в первую, конечно, очередь, потому что это прямые иждивенцы завода...
Листопада затрясло.
— Слушайте,— сказал он,— вы мне этого слова не говорите. На заводе нет иждивенцев, ни прямых, ни косвенных. Есть дети завода, одни учатся, другие работают, но все они дети завода, все до единого,— и потрудитесь обо всех заботиться!.. Это я вам говорю как член профсоюза, как ваш избиратель, которому вы обязаны отчетом! Понятно? Да как на вас положиться,— заключил он,— когда вы в своей собственной семье не можете позаботиться о парнишке, не можете дать ему лад... Чего другим от вас дожидаться!..
Тяжело ненавидеть человека, с которым приходится работать вместе. Это началось, когда жена Листопада лежала в гробу. Уздечкин поймал себя тогда на подлой мысли, что вот-де и у Листопада такое же горе, вот и у Листопада жена умерла, есть же все-таки на свете справедливость... Он ужаснулся этой мысли, прогнал ее, постарался забыть...
Но больное самолюбие — а Листопад его не щадил — раздражалось изо дня в день. Организм отказывался бороться с этой болезнью. Силы падали. Уздечкин вышел от Листопада в состоянии мертвенной усталости и нервного оцепенения.
Листопад сказал начальнику соцбыта:
— Съездите в юнгородок, осмотрите дома, представьте смету на ремонт... И не так ремонтировать, чтобы главные дыры заткнуть,— добавил он, засверкав глазами,— а так, как вы бы отремонтировали собственную квартиру!
1945—1947
ПАНФЕРОВ Ф. И.
Панферов Федор Иванович (1896—1960) — русский советский писатель.
Родился в селе Павловке бывшей Саратовской губернии (ныне в Ульяновской области) в бедной крестьянской семье. Учился в семинарии.
После Великой Октябрьской социалистической революции Панферов работал в органах Советской власти, редактировал уездную газету.
Печататься начал с 1918 года. Первые повести — о жизни крестьян после установления в стране Советской власти.
В 1928 году Федор Иванович Панферов вступает в Коммунистическую партию.
Литературное дарование писателя в полной мере развернулось при создании романа «Бруски» (1928—1937). В нем с большой художественной силой показана перестройка деревни, сопровождавшаяся классовой борьбой. В образах Кирилла Ждаркина, Стеши, Степана Огнева воплощены типичные черты крестьян, постепенно освобождающихся от старых взглядов, собственнических инстинктов и вступающих в ряды активных строителей социализма.
В двадцатые годы Панферов редактирует «Крестьянский журнал», а с 1931 года (с перерывами) до конца жизни — журнал «Октябрь». Десятки советских писателей благодарны Федору Ивановичу за оказанную помощь.
«Во всем, что касалось его общественно-литературной работы,— вспоминает жена и друг писателя А. Д. Коптяева,— он был высоким образцом. У него был изумительный дар редактора. Никого не подбивая на свой вкус, он вникал в существо вещи каждого автора. Подбодрить, внушить веру и в то же время разглядеть слабое место в романе ли, в повести ли, суметь показать автору, как написать лучше, сплошь да рядом отдавая идеи и образы из собственного писательского запаса».