Аникеев вежливо посторонился, пропуская ее, и обратился к Тоське:
— Это, вероятно, сама хозяйка?
Тоська оторопела, не ожидая, что к ней обратятся, и, помолчав, ответила:
— Да, как раз мамаша хозяина — Марья Гавриловна.
— Вот видите, как нехорошо получилось,— сказал Аникеев.— А я и не познакомился с нею.
— Ничего,— ответила Анна, раздувая самовар.— Познакомитесь еще, успеете! — и рассмеялась.
Тоська тоже рассмеялась, понимая, на что намекает Анна.
— А что, сердитая? — сразу сообразил Аникеев.
— Ничего, отойдет!— сказала Анна.— Так-то она добрая. А сегодня серчает, сына проводила!
И сказав это, так же внезапно, как только что рассмеялась, Анна вдруг коротко всплакнула. Но тотчас же, легким движением коснувшись глаз, сказала себе:
— Ой, да что это я! — и принялась собирать на стол с легкостью и проворством, прославившими ее среди лучших хозяек поселка.
Стоя посреди комнаты, Аникеев с удовольствием следил за ее слаженными, красивыми движениями.
— Руки вымыть хотите?— спросила Анна и, не ожидая ответа, достала чистое полотенце.— Слей им, Тося! — протянула она Тоське ковшик.
Тоська лениво усмехнулась и зачерпнула воды. Меж тем Анна, имея в виду накормить людей, пошла в кладовую. Старуха была там. Она сидела на рундуке, положив костлявые руки на колени. Поза ее выражала горе и достоинство, и Анна нерешительно остановилась в дверях, не ожидая увидеть ее здесь.
— Уйди отсюда!— сказала старуха, не глядя на невестку.— Или и тут мне места не найдется?
— Я за капустой, мама! — коротко ответила Анна, норовя обойти старуху, но старуха встала и загородила ей путь к капусте.
— Уйди отсюда! — сказала она.
Уступив место у рукомойника Козыреву, Аникеев с удовольствием вытирал руки чистым полотенцем, когда внимание его привлек плачущий голос старухи в сенях. Сливая на руки Козыреву, Тоська беззаботно усмехнулась, но Аникеев отнесся к доносившемуся из сеней шуму с искренним огорчением.
— Нехорошо! — сказал он.— Вот это уж нехорошо! Как вы думаете? — обратился он к Тоське.— Что если я вмешаюсь?
— Не надо! Только хуже осердите, пускай сама отшумит.
В комнату вошла Анна, неся перед собой большую миску с капустой.
— Отвоевала!— сказала Тоська и засмеялась.
Увидев капусту, Аникеев рассердился.
— Вот это зря! — сказал он.— Пожалуйста, отнесите обратно.
— Кушайте, не стесняйтесь! — отмахнулась от него Анна, ставя капусту на стол.— Сейчас самовар скипит, а вы садитесь пока к столу.
Взглянув на капусту, Козырев сказал:
— Вот это называется устроился человек! Слушай-ка, девушка!— обратился он к Тоське.— А у вас в доме комнаты не найдется ли для меня?
— Нет. Какая у нас может быть комната? Не найдется.
— Найдется, найдется! — сказала Анна, проходя мимо нее.
— Это где же такое? — встрепенулась Тоська.
— Да все там же!— сказала Анна.— На Разъезжей улице дом номер шестнадцать, там и найдется! — И опять вышла в сени.
Мужчины стали рассаживаться за стол.
— Нет, так дело не пойдет...— задумчиво сказал Аникеев.
— Так ведь угощают!— сказал один из инженеров, протягивая ложку к капусте.
— А вы и рады! — рассердился Аникеев.— Так, знаете ли, остатки человеческого достоинства растерять можно. Предлагаю вот что: давайте-ка мы угостим хозяев сегодня.
И быстро развязав свой беженский рюкзак, он вынул оттуда две банки с консервами, кусок колбасы и еще какие-то остатки эвакуационного пайка.
— Давайте, давайте, не скупитесь! Вот вы, сластена,— проговорил он, указав на молодого начальника цеха,— у вас обязательно есть конфеты. Пожалуйста, ставьте на стол!
Инженеры нехотя полезли в вещевые мешки, вскоре стол заполнился разнообразным угощением.
— Это зачем же? — рассердилась Анна, входя с тарелкой соленых огурцов.— Все-таки мы хозяева.
— А вот и нет! — возразил Аникеев.— Вы же пригласили меня не в гости. Я сейчас здесь на правах, так сказать, жильца, так что позвольте внести посильный вклад. Пожалуйста, прошу к столу.— И он указал Анне на хозяйское место.— А я с вашего позволения приглашу пока Марию Гавриловну, если не ошибаюсь.
— Пожалуйста, пригласите! — сказала Анна, улыбаясь.
И снова Тоська рассмеялась.
— А вот попробую!— ответил Аникеев и вышел в сени.
Все замолчали, ожидая услышать шумный и неприятный разговор. Но в сенях было тихо, и вскоре появился Аникеев с хозяйкой. Он вел ее впереди себя, слегка поддерживая за сухие плечи. Подведя ее к столу, он придвинул стул.
— Пожалуйста, не побрезгуйте с нами, Мария Гавриловна! — сказал он очень серьезно.— Закуска у нас небогатая, что осталось. Не обессудьте!