— Чего приплелась? — окликнул он Тоську.
— А погулять пришла,— сказала Тоська.
— Какое может быть сейчас гулянье? — строго сказал Василий Тимофеевич.
— Ой, дядя Вася, насколько ты сердитый! Смотри, не застрели меня!
— А и то бы стрелить тебя, и дело с концом. Все равно ни проку от тебя, ни радости, также репьем растешь.
— Не торопись, дядя Вася, убивать,— сказала Тоська, усмехаясь.— Дай пожить маленько, еще и тебе сгодится!
Услышав этот ответ, сидящие на ящиках рассмеялись, а Василий Тимофеевич отплюнулся. Тоська, поправив на плечах полушалок, пошла дальше. Но не прошла она и двух шагов, как послышалось лошадиное храпенье и, разбрызгивая грязь, откуда-то из мглы лихо подскакал Козырев. Осадив коня перед самой Тоськой, он соскочил с седла и небрежно кинул поводья.
— Здравствуйте, хозяйка!— улыбнулся он Тоське и пожал ей руку выше локтя.— Чего не спите?
Не отнимая руки, Тоська усмехнулась.
— Да вот напустила полную квартиру народу, самой лечь негде. Но ваша комната порожняя стоит, вас дожидается, так что не сомневайтесь!
— Спасибо,— сказал Козырев.— Значит, не забываете меня.
— Да уж как вас забудешь,— ответила Тоська.
Козырев присел на свободный ящик и жестом пригласил Тоську сесть рядом с собой.
— Умыкался,— сказал Козырев, отдуваясь.— Пятнадцать километров туда, пятнадцать обратно. Вот видите, сидят, ждут. Вы думаете, только здесь? По всему поселку меня ждут, везде успеть надо. Ведь все на мне, честное слово.
— Как же все?— удивилась Тоська.— Начальник ваш тоже, видно, заботливый человек. Сейчас иду по улице, а он опять бежит куда-то и так это торопится, руками машет.
— Да, большой человек,— согласился Козырев.— Горячий! Только не умеет вникать он вот во всю эту музыку.— Козырев сделал некий неопределенный жест.— Его дело приказать, а мое — обеспечить. Вникаешь — обеспечить!..
Сказав это, Козырев значительно поднял палец кверху и посмотрел Тоське прямо в глаза. Не выдержав его взгляда, Тоська прерывисто вздохнула и опустила глаза. Козырев снял с себя пиджак и молча накинул ей на плечи. Тоська поежилась и опять прерывисто вздохнула. Василий Тимофеевич, видя всю эту сцену, неодобрительно крякнул и обратился к рабочему:
— Это что ж за человек тут у вас крутится? Из начальников или как ли?
— По снабжению,— сказал рабочий.
— Легкий человек,— определил Василий Тимофеевич.
— Да,— сказал рабочий.— Проворный мужчина. В дороге нас безотказно продвигал; благодаря ему много эшелонов обогнали.
— Да. Этот кого хочешь обгонит, сразу видно,— сказал Василий Тимофеевич. И, взглянув на примолкшую пару, опять неодобрительно крякнул.
Из-за станции послышался треск и гул тракторных моторов.
— Ага! — встрепенулся Козырев.— Пошла танковая атака, идут мои полки.
Поднявшись с ящика, он потянулся и зашагал навстречу тракторам. В темноте засветились тракторные фары.
Соскочив с головного трактора, к ящикам направилась крупная девушка-трактористка.
— Привет, полковник! — протянул ей руку Козырев.
Девушка нехотя сунула ему свою черную масляную руку и зашагала дальше, хозяйственно осматривая заводские ящики. Поравнявшись с Тоськой, она остановилась и, засунув руки в карманы, не спеша подошла к ней.
— Эка вырядилась!— сказала она, разглядывая Тоськино платье. — На пасху, что ли? Иди отсюда, а то Ленка Рогачева сейчас тебе бока обломает?
— За что же это?— также не спеша поинтересовалась Тоська, надменно поджимая губы.
— А за Коську! Иди, иди, вон она на пятом номере подъезжает.
И, отвернувшись от Тоськи, обратилась к Козыреву:
— Что тащить-то будем?
— А вот это все,— сказал Козырев, указав на ящики.
— За ночь не управимся,— сказала девушка.
— За ночь-то,— усмехнулся Козырев.— За ночь, милочка, с кем хочешь управиться можно.
— Да ты уж управился,— сердито сказала девушка,— видно сразу! — и повела бровью на Тоську.
Тоська поежилась под пиджаком.
— Уж окрутила! — не глядя на Тоську, сказала трактористка.— Не глядели бы глаза, перманент чертов!
И вдруг крикнула в темноту:
— Рогачева, иди сюда, гляди, кто тут есть!
Рогачева подошла. Это худенькая девушка в большом, не по росту, комбинезоне. Подойдя к Тоське, она пригляделась и, узнав ее, нахмурилась.