2
У нас рассвет едва алел,
А запад был в огне.
Пожар метался и ревел
В далекой стороне.
И пожелтел зеленый луг
В долине Ак-Идель,
Перехлестнула через Буг
Свинцовая метель.
И плач детей и стон стоял
На сотни верст вокруг.
В то утро в первой битве пал
Мой старший брат и друг.
И птицы подняли галдеж,
Летя навстречу дня.
Печально наклонялась рожь,
Колосьями звеня.
3
Быстрее самых быстрых стрел
Над шорохом травы
В то утро землю облетел
Тревожный клич Москвы.
Недолги сборы. Путь далек.
Труба зовет звеня.
Джигит проверил свой клинок
И оседлал коня.
Джигитам был неведом страх.
Мы рвались в бой скорей.
Блестели слезы на глазах
У наших матерей.
А день был зноен и хорош.
И оседала пыль
На вызревающую рожь,
На голубой ковыль.
4
Как далеко моя земля,
Любимая навек.
Там солнце вышло на поля
И растопило снег.
Как шел моим родным местам
Весны цветной наряд.
Сегодня даже не цветам —
А камню был бы рад.
Но голубь родины моей
Махнул тугим крылом.
И громче грома батарей
Ударил первый гром.
На поле боя в третий раз
Судьбой приведена
В огне, в дыму встречает нас
Военная весна.
В полнеба зарево встает,
А трудный путь далек.
Мой верный конь не устает,
Не тупится клинок.
5
Орудий грохот. Едкий дым
Сползает по горе.
Звезда над лагерем моим,
Атака на заре!
Копытом иноходец бьет
По ледяной коре.
Не спят джигиты, каждый ждет —
Атака на заре.
Клинок отточенный со мной
В узорном серебре.
С победой я вернусь домой.
Атака на заре!
1944
Перевод М. Дудина
ЦВЕТЫ НА КАМНЕ
Ты пишешь мне в печали и тревоге,
Что расстоянья очень далеки,
Что стали очень коротки и строги
Исписанные наскоро листки.
Что дни пусты, а ночи очень глухи,
И по ночам раздумью нет конца,
Что, вероятно, в камень от разлуки
Мужские превращаются сердца.
Любимая, ты помнишь об Урале,
О синих далях, о весенних днях,
О том, как мы однажды любовались
Цветами, выросшими на камнях?
У них от зноя огрубели стебли,
Перевились в колючие жгуты,
Но, венчики пахучие колебля,
Цвели все лето нежные цветы.
Когда бы сердце впрямь окаменело
Среди боев без края и числа,
Моя любовь, которой нет предела,
Цветами бы на камне расцвела.
1945
Перевод В. Тушновой
ТРИСТА ДЖИГИТОВ
То утро поднялось в горячей крови и в огне,
И враг перешел рубежи на тяжелой броне.
И голос Отчизны на битву, на подвиг призвал.
И громом железным откликнулся тотчас Урал:
— Вставайте, немедля коней оседлайте, башкиры,—
Кровавое облако над горизонтами мира!
И триста башкиров в башкирском ауле одном
На триста коней молчаливо уселись верхом.
Горячие искры рассыпались из-под подков,
При хмуром прощанье отцы не склоняли голов.
И девушки не убеждали, что нет их верней,
Лишь в лоб на прощанье поцеловали коней.
И матери не проливали на проводах слез...
Так — знают повсюду — издревле у нас повелось:
Чтоб славным джигитам в священном бою не мешать,
Не надо слезами их воинский путь орошать.
И если джигита погубит военный огонь,
Вернется обратно к домашним приученный конь.
А конь упадет, неприятельской пулей убитый,
Вернется в аул непомеркшая слава джигита.
Немало прибавилось у матерей седины...
Всех было нас триста — в ауле одном рождены,
Но в дверь постучаться к родным не пришлось половине —
В братской могиле лежат они ныне.
О них благодарная память не забывает...
(Пропавшие без вести — их среди нас не бывает.)
1952
Перевод М. Светлова