Тогда, за гулом нарастая,
Летя к чужому блиндажу,
Как раз такой она и станет,
Как должно быть по чертежу.
1942
УТРЕННИЙ СВЕРДЛОВСК
Свой горный край все больше познавая,
Родной Свердловск я крепостью назвал
Тут каждый камень -— башня угловая
И каждый холмик — неприступный вал.
Он устремлен в далекие просторы,
Давая взлет прожекторным лучам,
Пуская танки, пробуя моторы,
Испытывая пушки по ночам.
И, как всегда, проснувшись утром рано,
Встречая дымный медленный рассвет,
Мы видим в небе облако тумана,
А под ногами — гусеничный след.
И мостовая блещет, леденея,
Вся в выбоинах старого торца.
Но как кому, а нам она роднее
Иной дороги, гладкой до конца.
И, повернув от нашего порога,
Она летит к горам за горизонт —
Родная нам, та самая дорога,
Которой танки движутся на фронт.
И, улыбаясь первым свердловчанам,
Танкист повел привычную к огню,
Расцвеченную зимними лучами,
Подернутую инеем броню.
1942
В ГОРАХ УРАЛА
Темнеют горы. Горные ручьи,
Гремя, сбегают в заросли густые;
И облака, вначале золотые,
Теряют краски теплые свои;
И проступает в таянии света
Лесная полутьма и тишина…
И попросту не верится, что где–то
В долинах за отрогами — война.
И все же начинается отсюда,
От этих гор, от этих крепостей,
Великое, скрепленное на рудах,
Единство к бою рвущихся частей.
Отсюда начинается движенье
Уральской стали, — с этой крутизны
Она, гремя, бросается в сраженье
И побеждает на полях войны.
1943
ДРУГУ
Пересекая линию огня,
Твой легкий след мелькнет на льдинах
талых.
Когда совсем в руках твоих усталых
Не станет сил, ты позови меня.
Ты позови — и я тебя услышу
Сквозь самый сильный орудийный гром.
Я не приду, я не поправлю лыжи,
Когда ты вдруг помедлишь за Днепром.
Я был бы рад, но не дойду до талых
Днепровских льдин, до линии огня.
Ты позови, — в руках моих усталых
Сама собой окажется броня.
И новый танк, тот самый, на котором
Стоит пометка: «Выпустить к утру»,
Вдруг оживет, разбуженный мотором,
И через горы двинется к Днепру!
1943
НЕВЕСТА
Вы заметили ту, что вечерней дорогою,
В белом платье, высокая, ходит со мной?
Эту девушку парни зовут недотрогою,
А подруги — какой–то смешной.
Если спросят у девушки, чем увлеченная,
Отчего она чаще бывает одна,
Неожиданно просто, ничем не смущенная,
— Я невеста, — ответит она.
И расскажет о том, как к победе готовится,
А с войны завернет на ее огонек.
И, услышав об этом, скромнее становится
Осмелевший сперва паренек.
Он девических рук торопливо касается
И, смущенный раздумьем, уходит во тьму.
Как она говорит и какая красавица,
Вот бы эту невесту ему!
И не знает никто, что невеста украдкою
Иногда загрустит, молчалива, тиха.
Только я улыбнусь, просветленный догадкою,
Что у девушки нет жениха.
Но в награду за все — за мечту ее давнюю
И за то ожиданье, которым живет,
Самый лучший солдат возвратится когда–нибудь
И невестой ее назовет.
1943