Я долго ждал такого дня,
Хотя и знал, что мир громаден.
Но миг пройдет, и от меня
Теперь она отстанет на день.
Мелькнут сигнальные огни
Теперь не ей, а мне в вагоне.
А ей, как мне в былые дни,
Стоять на стареньком перроне.
Она была совсем близка,
И это правда, не ошибка:
Наивной девочки рука
И взрослой женщины улыбка.
Я никому не рассказал,
Ведь рассказать нельзя об этом,
Но я запомнил тот вокзал
И тот перрон под лунным светом,
Чтобы, пройдя поля в дыму
Сквозь тени сумрака ночного,
Сквозь блески дня опять к нему
Когда–нибудь вернуться снова.
И ничего, что средь огня
Увижу маленькие плечи…
Теперь зависит от меня
Земная радость третьей встречи.
Ее напрасно призывать,
Ей не слова нужны, поверьте, —
Ее пора завоевать,
Отвоевать у самой смерти.
3
То огни светляками
На дороге ночной,
То звенит лепестками
Колокольчик степной.
Но чем дальше, тем больше
Начинает греметь
Не степной колокольчик,
А набатная медь.
И отстали степные
Светляки, и одни
По дорогам ночные
Побежали огни.
И вело нас полями
Среди дымных теней
Перекатное пламя
Этих черных огней.
Но едва мы достигли —
Пламя снова вдали:
Не за все отомстили,
До конца не дошли.
И, не зная покоя,
Мы брели по земле,
Опаленной рукою
Брали угли в золе
Вместе с горечью пепла,
Вместе с болью земли,
Чтобы ненависть крепла,
Чтобы дальше мы шли.
И когда об отмщеньи
Перестанет греметь,
Ради мирной вечерни,
Колокольная медь,
То, каким бы затишьем
Ни окутало нас,
Мы и после услышим
То, что слышим сейчас:
Как все чаще, все больше
С лепестками во мглу
Наш степной колокольчик
Осыпает золу,
Трубной медью набата
Загремев средь огня.
…До ущелья ребята
Провожают меня.
1943
* * *
На пятисотый день войны,
Как на второй, мы писем ждали
От тех, кому всегда верны,
О ком в бою не забывали.
Едва взглянувши на печать,
Уже заранее мы знали —
Кому как надо отвечать
И, улыбнувшись, начинали.
Вот и теперь черкнуть пора,
Как день прошел в огне и громе,
Как ночевали мы вчера
На побережье в старом доме.
Любимой матери своей
Я написал бы так об этом,
Чтобы теплее было ей,
Когда встает она с рассветом.
Примерно так: через порог
Переступили, огляделись
И те, кто с вечера продрог,
К утру у печки отогрелись.
И только ласковой жене,
Чьи письма краткие — с тетрадку,
Напишем правду о войне
И все расскажем по порядку.
Что снилось нам: улыбки жен,
Огонь ли в печке, в окнах свет ли?
А домик был полусожжен,
Полуразрушен, неприветлив.
Но мы ступили за порог,
Зажгли малюсенькую свечку, —
И тот, кто больше всех продрог,
Тот раньше всех увидел печку;
И, посмотрев по сторонам,
Сказал с улыбкою: — Обидно,
Хозяин печь оставил нам
И груду книг, а дров не видно.
Хозяин — где он? Не позвать…
За ним легли–морские дали.
Не собирались зимовать,
Огня не жгли, гостей не ждали.