А я его знал совсем мальчишкой. Лет четырнадцать ему было, когда мы с ним познакомились на речке Людянке. Знакомство началось в лесной сторожке, где мне пришлось заночевать у старика Ивана Макаровича. Старик доводился мне дальней родней и к тому же был отменным рассказчиком, вот я и пришел к нему за одной недорассказанной заводской историей.
Вечер стоял теплый, светлый. Недаром июнь у нас на Урале считается белым месяцем.
Сидим, значит, мы, разговариваем. Для попугу комаров костер развели. Тишина. Речонка течет – еле-еле журчит. Будто тоже дремлет, как и лес, как и травы. И вдруг слышим: «буль-буль-буль…» Не то кто-то идет, не то плывет по речке.
– Уж не выдра ли? – насторожился Иван Макарович. – Не похоже… А если корова, так откуда ей здесь быть… Да и зачем ей речкой идти понадобилось…
Бульканье ближе. Вскоре появился мальчуган. Довольно высокого роста. Белокурый. С синими веселыми глазами.
– Здравствуйте, – сказал он, оглядывая нас.
– Здравствуй, – ответили мы.
Разговорились. Пригласили его к костру. Спросили, кто и откуда, как звать, куда он по речке путь держит.
Мальчик назвался Сережей и рассказал прелюбопытную историю.
Сергея еще в прошлом году заинтересовал необыкновенный состав воды речки Людянки.
– Ненормальная как-то она, – сказал он. – Не то жесткая, не то мылкая… Странная вода.
– Ну и что из этого? – спросил я. Он повернулся ко мне и ответил:
– Пока ничего. Но меня и моего товарища-химика это заинтересовало. Он очень хороший химик. Мы с ним в одном классе учимся. А потом стали исследовать воду Людянки. Нам помог преподаватель химии. И мы обнаружили в составе воды мельчайшие прозрачные частицы слюды…
– Ну и что же? – еще раз спросил я.
– На этом основании, – неторопливо продолжал Сережа, – я и сделал предположение, что речка Людянка или один из её притоков проходят через залежи или хотя бы через слои слюдяного месторождения и вымывают из слоя мельчайшие частицы.
Мы незаметно переглянулись с Иваном Макаровичем, слушая рассуждения и доводы Сергея.
– К тому же, – продолжал он, – в одной из старых книг нам удалось обнаружить, что эта речка называлась не Людянкой, а Слюдянкой. Буква «С», может быть, потерялась со временем, или какой-нибудь землепроходец, даже писарь, неправильно записал ее название. И речка, названная от слова «слюда», стала называться более знакомым именем, от слова «люди».
– Смотри ты, как оно, дело-то поворачивается, – любуясь парнем, сказал
Иван Макарович. – И я это же самое слыхал. От бабки… – затем, обратившись к Сереже, он спросил: – И что же ты теперь, парень, хочешь?
– Ничего особенного, – ответил Сережа. – Найти слюду. Она очень необходима. Неподалеку от нас артель высекает изоляционные шайбы, прокладки… Им привозят слюду издалека. И, если мы найдем свою слюду, разве это плохо?
Мы опять переглянулись. Сергей, не замечая этого, продолжал:
– Ведь когда-то в петровские и в допетровские времена вывозили слюду с Урала. Не могли же ее всю вывезти. Не правда ли?
– Вы правы, молодой человек! – Мне захотелось поверить этому, хотя бы для того, чтобы поддержать Сережу в его догадках.
– И давно ты идешь по реке? – спросил Иван Макарович.
– Четвертый день, – мягко ответил Сережа и, как бы оправдываясь, сказал: – Приходится останавливаться. Делать анализы чуть ли не у каждого ручейка, впадающего в Людянку-Слюдянку, чтобы не потерять путь к месторождению.
– Как же это ты один отважился? – задал сочувственный отеческий вопрос Иван Макарович.
И Сережа сказал:
– Мы вышли вдвоем. С моим товарищем. С Володей. С химиком. Но хороший химик оказался плохим путешественником. Он побоялся идти по реке в глубь леса. К тому же встретилась змея…
– Так-так-так, – снова отозвался Иван Макарович. – А ты бродить по тайге, значит, не боишься?
– Нет, я тоже боюсь, – сознался Сережа. – И еще как… Но ходить по лесам, речкам, горам – моя будущая профессия. К ней надо привыкать, уже теперь…
Снова послышалось «так-так», и Сереже было предложено отужинать с нами. Он не отказался. И, слегка покраснев, сознался, что его продуктовые запасы, рассчитанные на семь дней, иссякают.
Мальчуган, появившийся здесь десять-пятнадцать минут тому назад, вдруг стал милым сыном и любимым внуком для двух чужих и неизвестных ему людей.
Его уложили спать в сторожку. Дали ему подушку и покрыли марлевым пологом от комаров. Мы же прокоротали ночь у костра, надеясь отоспаться днем,
Когда Сережа уснул, Иван Макарович объявил мне:
– Далеко пойдет парень. Такой не только слюду найдет, всю землю наизнанку вывернет, все золото выпотрошит и там, где о нем не слыхивали. Головастый он, парень-то.