– Куда? – испугалась Шура.
– До зубного лекаря. Не вик же тебе страдати!
Довольный своей выдумкой и решительностью, Капля даже просиял. Синие глаза стали добродушно-лукавыми.
Вообще-то Капля пошутил. Он не собирался вести Шуру к врачу. Но Шура, как бывает с виноватым человеком, не поняла его шутки. Она встала и твердо сказала:
– Пошли!
Андрей дернул ее за рукав гимнастерки: дескать, что ты! Не надо! Шура посмотрела на него и еще раз повторила:
– Пошли в поликлинику! Вырвем больной зуб.
Дерзкая настойчивость товарища показалась ребятам подозрительной, и они решили довести дело до конца.
– Нам по пути, – заметил кто-то. – Проводим.
– Ладно, – согласился Капля.
И к врачу пошла вся группа. Шура шагала понурившись. Глядя на нее со стороны, можно было подумать, что это и впрямь больной человек.
Народу в приемной оказалось немного. Капля извинился перед ожидающими, объяснил, что у его товарища «свербящая боль», и попросил пропустить его вне очереди. И вот Шура в кабинете. Капля ведет переговоры с врачом, а она без особого интереса разглядывает машину, похожую на сверлильный станок высокой точности. Рядом с машиной – кресло с приспособлением для головы. «(Как в парикмахерской, – подумала Шура, – стрижка, бритье». У окна на столике поблескивали никелем инструменты: крючки, лопаточки, щипцы…
– Садитесь, молодой человек, – пригласил врач, поправляя очки на горбатом носу. – Прошу.
На лбу у Шуры выступили капельки пота. Ей еще никогда не приходилось иметь дело с зубными врачами. Она слыхала, что рвать зубы «ужасно больно и ой-ой-ой, как мучительно!» Может быть, отказаться? Стоит только заявить, что это была шутка, что никакой зуб у нее не болит. Нет! Никогда! Уж лучше потерять зуб!
Шура уселась в кресло и широко раскрыла рот. Врач осмотрел зубы и пожал плечами:
– Ничего не понимаю. Вы говорите этот?
– Он, – со вздохом подтвердила Шура. – Дерите!
– Вы имеете хорошие зубы. Чего вам еще надо? – недоумевал врач. – Эмаль тоже…
– Вырвать хочу, вот этот.
– Получите направление на рентген! Снимок принесете.
Щура с Николаем вышли из кабинета.
– Выдернули? – спросил Андрей. – Больно, Сашок?
– На рентген послали…
– А-а-а, – иронически протянул кто-то. – Зайти через неделю…
И больше никто из ребят не вымолвил ни слова.
Групповое собрание шло бурно. Коля Капля, водворяя тишину, то стучал карандашом о столешницу, то о графин с водой, а то и покрикивал на ораторов: «Давай короче!». Поговорили об учебе, о производственной практике и перешли к быту. Тут слово взял сам Капля:
– Просим у дирекции: нехай она переведет Шмакова из нашей комнаты в другую. Он…
Все зашумели.
– Потише, товарищи! – крикнул Андрей. – Этот вопрос к делу не относится! Вы, товарищ Капля, вносите элемент анархии в данную среду.
Шмаков толкнул Шуру локтем и, склонясь над столом, прыснул в кулак. Шум и галдеж не унимался. Кто-то громко восхитился:
– Андрей-то… Мудро закругляет! Академик…
Шура подняла руку.
– Прошу слова!
– Только по существу вопроса, – предупредил Андрей. – Мы говорим о быте. Без вывихов и анархических загибов…
– Как смогу.
– Шурка, о процентах! – подсказал кто-то. – Ты ведь знаешь…
– О талмуде, о талмуде не забудь!
Шура встала, поправила пряжку ремня, сунув за него большие пальцы, разогнала складки на гимнастерке. Откашлялась.
– Нам, Андрей, известно, что ты в день по четыре книжки проглатываешь…
– Но-но…
– Да, да… Такие речи заворачивать научился, что голова кругом идет. Хотели мы тебя культуполномоченным избрать, а теперь – нет! Я голосовать против буду!
– Почему это? – вспыхнул Андрей.
– Во всем «элемент анархии» увидишь. Дело говорим, а ты – анархия. Анархистами махновцы были да кулачье разное…
– Основоположники анархизма, – заученно выпалил Андрей, – то есть его теоретиками, были…
Но Шура отрубил я:
– О Прудоне и Кропоткине с другими не говори: знаем сами. Кстати, они тоже скончались. Ты, Андрей, скажи. Возились мы со Шмаковым? Возились. Понял он что-нибудь? Нет! Значит, эту окалину выметать надо! Он же своим ребятам деньги под проценты взаймы дает. Да-да. Вчера из третьей группы фрезеровщик приходил, долг принес. У нашего Гобсека, оказывается, специальный талмуд есть. Фамилии" должников он записывает, сумму прописью и проценты начисляет… Даст, к примеру, тебе десятку, а обратно получит двадцать. Да-да!…
– Врешь ты все, – отмахнулся Шмаков.
– Надо пробудить в нем, – заикнулся Андрей, – чувство…