– Смелей иди, – сказал брат, останавливаясь возле низкого закоптелого здания.
Отец, уходя, кивнул головой, и в глазах его Яша прочел то же ободряющее пожелание- Заревел второй гудок, и черные клубы дыма поползли по небу.
Яша нырнул в темный низкий пролет, ведущий в литейную. Едкий, удушливый запах горелой земли ударил в лицо. Перепрыгивая через нарытые всюду ямы, обходя кучи земли, Яша шел по цеху, как по огромному остывшему пепелищу.
В конторке он с час ждал мастера, прислушиваясь к гулу, доносившемуся из-за перегородки. Мастер Крапивин, пожилой сухрпарый человек с черной взъерошенной бородой, велел табельщику записать Яшу и потом, что-то невнятно буркнув, направился к выходу. Яша последовал за ним.
В цехе уже на полный ход шла работа. В дыму, над ямами и кучами земли, согнувшись и кашляя от гари и пыли, ходили чумазые бледные люди, как после пожарища, рылись и что-то искали в земле. Иногда они вскакивали на чугунные плиты и начинали притопывать. Вдалеке, в нестерпимом движущемся сиянии, виднелись печи.
Мастер остановился возле одного из рабочих, перегребавших землю.
– Вот, Трушков, ученик тебе, – сказал он и отошел.
Тощий чумазый парень с тонким длинным носом блеснул белками глаз в сторону Яши и, не сказав ни слова, взял чу-гунину, похожую на ящик без дна. Поставив ее на широкую доску, он вложил в нее красную деревянную модель и отрывисто сказал:
– Вон лопата, бросай!
Земля была рыхлая, мягкая, и Яша без остановки вскидывал лопатой. Трушков, присев на корточки, утрамбовал землю чугунной толкушкой. Затем прикрыл набитую форму другой доской и все разом перевернул вниз, а нижнюю доску убрал.
– Тащи вон ту опоку! – показал он на лежавший неподалеку ящик без дна.
У Трушкова был такой вид, точно ему все надоело до смерти и он сердит на весь мир. Но работал он быстро. Яша не успевал следить за его движениями, и было непонятно, для чего все это делается. Набив землю в другую опоку, Трушков сказал:
– Неси воды!
Когда Яша притащил ведерко из ближнего бака, Трушков смочил землю в первой опоке, осторожно поколотил модель и вытащил ее. В опоке точно выдавилась форма модели. Проделав ряд непонятных действий со второй опокой, он поставил их одну на другую и закрепил по бокам железной палочкой.
– Готова! Тащи к тем.
Яша с усилием оттащил опоки в сторону и остановился. Два человека в черных фартуках, схватившись за железную палку, несли ковш, в котором сверкало что-то слепящее, как солнце. Заливщики наклонили ковш над опоками, где была вставлена, а теперь вынута деревянная палочка-литник, и внутрь опок побежал сверкающий ручеек расплавленного металла. Между ними проскочило синее пламя, затрещало что-то, вверх взлетели искры и рассыпались огненным веером.
– Что рот разинул? – ухмыльнулся Трушков. – Не видал чугунного молочка? Брызнет на тело – до кости прожжет.
На верх опоки выползла жидкая белая лепешка. Заливщик бросил на нее горсть земли, лепешка загустела и сразу потемнела.
…Яша возвращался домой шатаясь, не разбирая дороги. Этот цех, как глухая угарная ночь, эти гремящие подъемные краны, непонятная работа с опоками и, наконец, этот палящий, как солнце, расплавленный чугун – все это кружило голову до боли в висках, сжимало, угнетало сердце. Страшно было не то, что он, как взрослый, будет работать по двенадцати часов – с потемок и до потемок, – а то, что теперь он навсегда заключен в этот ад и грудь его молодая отныне будет дышать только этой удушливой, как после пожарища, землей.
Дома, не отвечая на расспросы матери и ничего не поев, Яша растянулся на своей подстилке под стенными часами, где обычно спал зимой, и забылся до утра в тревожном тягостном полусне.
Понемногу Яша привык к литейной. Запомнил, что и в каком порядке следует делать, а почему именно так, а не иначе – долгое время не мог понять, догадаться. Почему нужно сперва колотить землю пуще, а потом послабее, почему прорезывают, кроме литника, еще небольшой ка-нальчик – выпор, почему одна опока дает брак, а другая н#т? И оттого, что Яша не знал всех тайн формовочного дела, он с ненужной суетливостью бросался исполнять все, что ему приказывал Трушков.
Заставил формовщик вытащить модель из опоки. Модель была жел'езная, а винтов для вытаскивания не было. Яша встал перед опокой, не зная, как подступиться к модели. Трушков сверкнул белками глаз.
– Воткни гвоздь в отверстие и погни в сторону. Не видал, что ли, пестерь, как я делал?
В другой раз Трушков приказал снять опоку. Опока была тяжелая. Руки Яши не удержали, опока упала, и земля рассыпалась. Трушков ткнул его в спину.
– Что ты, пестерь, не понимаешь! Учу, учу – и все -нет толку.