Может, мы и правда зря копья ломаем, раз всё повторяется?
Давайте посмотрим, в чем тут разница.
Во-первых, мало какое озорство оставлялось без наказания или воспитательной беседы. Ребенку часто достаточно бывает замечания, но сделанного вовремя. Сейчас подростки более, чем в прошлом или начале нынешнего века, самостоятельные и предоставленные сами себе, далеко не за все проказы расплачиваются, не за всякое озорство просят прощения… Проделка и воспитательный момент не сходятся в одной точке. Отсюда цепочка: безнаказанная шалость – озорство на грани с хулиганством – преступление.
Во-вторых. Озоровали – во все времена в основном дети. Нынче возраст «озорников» вырос до восемнадцати лет и более…
И третье. Находили действие рвущиеся наружу ребячьи силы. Возьмите те же игры, созданные педагогическим талантом народа в великом множестве. Бабки, салки, горелки, третий лишний, чижик, казаки-разбойники, растягивавшиеся, бывало, на несколько вечеров подояд, как нынешние многосерийные фильмы… Сейчас увидишь изредка лапту да «классики» и прятки…
Кто же этим играм научит детей, если взрослые их забыли? В 1921 – 1923 годах существовал в нашей стране Институт игры. Как бы он пригодился сейчас по одной простой причине: игра – это не только веселье, это – выход силам, энергии, воображению.
Ушли игры, массовые игры. Уходит в прошлое извечная отрада ребячьей души – голубятни.
Верно, наше время добавило футбольные поля, Дворцы пионеров, спортивные юношеские комплексы, технические станции… Только занятия – раз или два в неделю, или та же «Зарница» – раз в году… А подросток – живой. деятельный – требует действия каждый день!
Ныне мы должны быть несравненно богаче, оснащеннее. Но вот статистика одного, недавно ушедшего года: из 8 миллионов, отчисленных на работу с детьми и подростками по месту жительства, в РСФСР истрачено только 2 миллиона…
Неиспользованные возможности. Что мешает? Почему такая негибкость? Как может до сих пор действовать положение, что отпущенные деньги можно тратить на приобретение инвентаря, но ни в коем случае не на лишнюю ставку руководителя? Что значит мяч без тренера, гитара без музыканта, костюмы без режиссера?!
…Как в анкете посетовал паренек из свердловского железнодорожного профтехучилища: на весь поселок Сортировка нет Дворца культуры и даже кинотеатра. Ну ладно, Дворец миллионы стоит. А собаку-то почему пацану нельзя иметь?…
Редактор ОТДЕЛА
ПОРТРЕТЫ ДРУЗЕЙ
Нина БУЙНОСОВА
Мои друзья считают, что я не люблю писать письма. Но это не так. Я люблю писать. Только письмо для меня – чаемый, долгий разговор с далеким-близким человеком. А какой разговор второпях, мимоходом? Разве что: «жива-здорова, а ты как?» Времени вечно не хватает, и, каюсь, я редко пишу друзьям сама и понимаю тех, кто нечасто пишет мне.
Но когда долго нет письма, в котором первые слова «Привет из Прагу…», я начинаю волноваться: все-таки давно не молод он, наш Зденек. А с его отбитыми в гестапо легкими, с его оставленным в Бухенвальде здоровьем…
Тогда я откладываю вечные редакционные хлопоты, которые ворохами неотложных бумаг постоянно живут в квартире, отодвигаю домашние дела и сажусь за письмо. Я пишу латинскими буквами русские слова: «Здравствуйте, дорогой Зде-нек! Здравствуйте, милая Густа!»
Густа – это Густа Фучикова, жена и товарищ по партии, по борьбе автора известного на весь мир «Репортажа с петлей на шее» Юлиуса Фучика, а Зденек – это Зденек Новак, друг Юлиуса и Густы, их соратник по антифашистскому коммунистическому подполью в Чехословакии.
Так случилось, так нам с дочерью повезло в жизни, что Зденек – наш друг. По рассказам Зденека узнала о нас и Густа и теперь тоже пишет нам. И если приходит письмо длиннее обычного, написанное по-русски, значит, внизу будет приписка латинскими буквами: «Ето все рукописи пустые она знает паруску и азбуку».
Сам Зденек по-русски говорит, а читать и писать не умеет, поэтому обычно мы пишем друг другу латинскими буквами русские слова, и я поначалу подолгу мучилась с теми, в которых встречались «ч», «щ», «ж».
…Со Зденеком мы познакомились в 1980 году в Болгарии, в Международном Доме журналистов в Варне, в День Победы. Мы очень рано встали в то майское утро. Накануне узнали, что в группе советских журналистов девять участников войны, и Лена предложила:
– Мама, давай соберем для них цветы!
Цветами было усеяно, усыпано, унизано и увито все кругом: деревья, кустарники, клумбы, изгороди, балконы, садовые беседки… Шутили, что в мае в Болгарии цветут даже телеграфные столбы. Но не будешь же обрывать клумбы, да еще за границей! А продавать цветы – здесь, в это время – наверное, никому и в голову не приходило.