Когда пришло время Шурке одному в лес ехать, волновался он сильно: сумеет ли напилить-привезти. Уж он собирался, собирался. И в бору, прежде чем начать, продумывал от начала до конца, как с отцом они делали это. Времени затратил много, но дров привез неплохих. Второй раз съездил, третий. А потом привык., Лишь бы получить быка, а на погоду внимание не обращаешь уже будешь морозов бояться или метелей, замерзнешь и в своей избе. Рассказывали же по деревне, смеясь, как ленивая молодуха на печи замерзла, ждала, когда погода наладится. Дураку ясно, что за дровами удобнее в марте ездить, хоть и раскаты, и дорога того и гляди рухнет. А ты сумей в декабре привезти, в январе: снегу уже всюду по пояс, и морозы трещат, рта не раскрыть. Мокрый пален, приложил к обуху – он примерз. Ресницы льдом схватывает. Хорошо в Африке. Там, читал Шурка, зим совсем не бывает…
Тепло, набранное в работе, постепенно уходило, и Шурка стал мерзнуть. Мерзли ноги, начиная от колен и выше, где к телу прилегали мерзлые штаны. Шурка запахивался теснее, прикрывая колени полами шубы.
Он думал о том, что вот, удивительное дело, есть год, в нем триста шестьдесят пять дней, делится год на четыре части. Части эти называются временами года, каждое время хорошо само по себе, каждое приносит свои радости, но почему-то всегда получается так, что зимой ты ждешь весну, весной – лето, летом – осень, осенью, опять же зиму. Недавно совсем, кажется, была осень, закончились сухие погожие деньки, и начались дожди, а с ними – грязь непролазная. Всюду было мокро, уныло, нет охоты выходить на улицу; сидишь возле окна или на печи, ждешь заморозков, первого снега. Снег выпадает неожиданно, бывает, на сырую землю, валит ночь ц день, преображая все окрест. Выскакиваешь из избы под снег, запрокинув лицо, раскрытым ртом ловишь пушистые хлопья, визжишь, кричишь от охватившего тебя восторга, швыряешься снежками, бегаешь по ограде, по переулкам, оставляя следы. Снег уже не растает, он скрыл мягким слоем расквашенные дороги, пустые поля и сжатые хлебные полосы, снег обрядил деревья; он лежит на крышах, стогах, жердинах городьбы – бело во все концы. Скорее делать лыжи, ремонтировать санки. Глядишь, через неделю над речными берегами вырастут сугробы, превращаясь в снежные горы. Как здорово скатиться с такой горы, проложить первую лыжню, чем круче берег, тем гдибче захватывает дух, ветер заносит наушники шапки к затылку, на глазах слезы, а ты летишь, слегка пригнувшись, чувствуя, как под пальтишком колотится сердце…
Ждал Шурка зиму ненастным октябрем, пришла своим чередом зима, наигрался он в снежки, накатался с гор на санках и на лыжах, сделанных еще отцом, бегал на лыжах в ближайшие перелески, высматривал заячьи следы. Ноябрь минул, декабрь, вот уже января половина, наскучила зима, намерзся Шурка, выезжая в лес, в поля, шагая всякую неделю во Вдовино и обратно. Скорее бы весна» Все времена года ему по душе, каждое время любит он единственной своей любовью, но весну выделяет особо. Самая пора его. Лето, говорят, красное. А весна – она, наверное, из всех цветов соткана. В первых днях марта еще и не пахнет весной, еще метели могут кружить, сшибаться на открытых местах, а вот в конце месяца… Снега потемнеют, осядут. По ночам морозцы сковывают верхний снежный слой – наст образуется, а днем, в полдень, – теплынь. Глядь, по берегам ручьев верба расцвела, распушилась желтыми барашками. Ручьи шумят водой. Проталины первые. Ледоход на Шегарке – событие в жизни ребятишек. Жердинку сухую тонкую в руки, вскочил на льдину, и понесло тебя, швыряя от берега к берегу, до очередного затора – берегись! Расшибет льдину!…
Вода. Вода. Половодье. Над деревней косяки гусей проходят дальше на север, кричат волнующе. Утки прилетели, садятся на полосах, в лывы. А неделей раньше – скворцы.
Журавлей слышали поутру. В голых березняках дрозды трещат, облюбовывая место для гнездовий. Сороки уже свили гнезда. Если сапоги крепкие, бери топор, отправляйся за огороды к старым березам пить сок, не упускай время. Домой принеси, братьям и матери. Весна. Весенние праздники. Мать обязательно справит что-либо из одежды. Ног под собой не чуя, вылетишь в новой рубахе на подсохшую поляну играть в лапту, а там приятели-ровесники орут,.4 носятся с мячом, скатанным из бычьей шерсти. Один картузом хвалится, на этом – штаны е карманами. Третий во всем старом вышел, но его подстригли к празднику, он тоже радости полон.