– Так тебе и надо, – корил себя Шурка, оглядываясь, не зная, за что взяться, с чего начать.. – Так тебе и надо,.жадина! Пожадничал, наложил двенадцать кряжей! Сиди теперь в ручье, мерзни! Будешь знать! В другой раз небось умнее будешь! В другой раз!…
Шурка выхватил с воза стяжок, широко размахнулся и всей длиной сырой березовой палки ударил быка но спине. Размахнулся и снова ударил. И опять.
– Нн-о! – кричал он, захлебываясь, взмахивая стяжком. – Сволочь! Собака! Гад! Поше-ел!
Бык завозился, перемешивая всеми ногами снег, затих, вытянул по снегу шею и замычал. Шурка отбросил стяжок, сел на приподнятый полоз. Его трясло. Крупная дрожь возникала где-то в животе, дергала тело.
– О-о! О! О! О! – заголосил он, мотая головой. – 0-ой, устал! 0-ой, замерзаю! Мама, помоги мне! 0-ой, мама! 0-ой, не могу больше! Ой, мамочка моя! Ой! Ой! Ой! Что же мне делать! Да что же я теперь!… 0-ой, помогите!…
У него еще хватило сил, помогая стяжком, развалить воз. Отпряг быка, вывел на дорогу, развернул рогами к лесу. Вытянул на дорогу сани, установил. Привязал веревку за левый задний копыл. Посмотрел на кряжи, боясь подходить. Стал было поднимать крайний, но сразу же понял, что не сможет уже ничего. И веревкой не вытянуть кряжи на дорогу. И стяжком не подкатить. И не перебросить, ставя кряжи стоймя.
Шурка положил на сани пилу, топор. Собрал веревку, чтоб не волочилась, завел в оглобли быка. Крикнул. Пошел следом.
Возле конюшни его встретила мать. Она несколько раз выходила за ворота, всматривалась, вслушивалась, но ничего не было видно, ничего не было слышно. Мать собралась и пошла по дороге за деревню.
– Шурка-а! – только и сказала она. – Беги! Он побежал неловко, стукаясь коленями. Штаны хрустели в сгибах, мешали ногам. Опустив руки, он бежал, наклоняясь вперед, падая, и звуки, похожие на клекот, вырывались из его искривленного морозом рта. Он вошел в избу, братья сидели на лавке, напротив протопившейся печки. Они молча, испуганно смотрели на Шурку, понимая, что ничего не надо говорить. Потом подошли, стали помогать раздеваться: пальцы Шурку не слушались. Сняли шубу, пальтишко. Шурка дрожал.
В избе было тепло. Ходики показывали половину девятого. На плите стоял чугунок с картошкой. Бросив всю одежду около умывальника, надев сухие штаны и рубаху, Шурка взял из чугунка картошину и полез на печь. Братья, тихо сидели на лавке.
Когда мать вошла, Шурка спал. Спал, свесив левую руку с печи, зажав в пальцах неначатую картофелину.
АЛЕША
Леонид ГОЛУБЕВ
Мы отдыхали на курорте Белокуриха. что расположен в живописной долине Алтайских гор. По телевидению прозвучала популярная советская песня композитора Колмановского на слова поэта Ваншенкина:
…Белеет ли в поле пороша, Иль гулкие ливни шумят, Стоит над горою Алеша, В Болгарии русский солдат…
Ко мне склонился мой сосед по палате Андрей Гаврилович Усольцев и проговорил:
– Очень люблю эту песню! Это – памятник памятнику. А знаете, Алеша-то, именем которого назван памятник в Болгарии, жив. Да, да, не удивляйтесь: Алексей Иванович Скурлатов, со мной вместе работает на заводе…
Общеизвестно, что в Болгарии, в городе Пловдиве, па Холме Освободителей установлен памятник Неизвестному советскому солдату.
Известно также, что в журнале «Огонек». № 12 за 1974 год, была напечатана заметка болгарина Методи Витанова «Алеша». Он вспоминал те далекие времена, когда встретился и подружился с русским сержантом по имени Алеша, который выделялся среди солдат силой – мог посадить по человеку на плечи и под звуки гармоники плясать русскую…
Когда в Пловдиве сооружался белокаменный монумент скульптора Василя Радослова, Витанов часто поднимался на холм. Однажды он рассказал, рабочим о своем друге-богатыре и на одном из камней написал: «Алеша». Имя полюбилось строителям, и они уже не называли скульптуру иначе, как «Алеша». А потом и весь Пловдив задолго до официального открытия монумента стал называть его этим именем.
Однако Витанов запомнил только имя друга, а отчество, фамилию, адрес Алеши он не знал. И вот теперь можно назвать имя русского неизвестного солдата. Живет А. И. Скурлатов в Косихинском районе Алтайского края. Работает слесарем на Овчинниковскэм мотороремонтном заводе.
С моей помощью Скурлатов и Витанов стали переписываться. Пишут письма они и мне. Методи Витанов. кстати, мне сообщил, что по решению городского Совета песня «Алеша» стала официальным гимном Пловдива. И теперь но утрам радиостанция города начинает передачи песней о русском солдате-освободителе по имени Алеша.