Следопыт космической эры
Большинство из нас, ныне живущих на планете Земля, но ощущающих себя – и справедливо! – гражданами Вселенной, пришли в мир, когда великий провидец космической эры уже оставил его. В эти дни Константину Эдуардовичу Циолковскому исполнилось бы 125…
«Мне кажется,.первые семена мысли и стремление к космическим путешествиям заронены были и заложены во мне известным фантазером Жюль Верном: он пробудил работу моего мозга в этом направлении, – писал калужский мечтатель, размышляя об истоках своих увлечений. – Явились желания, за желаниями возникла деятельность ума. Конечно, она ни к чему бы не привела, если бы не встретила помощи со стороны науки. Кроме того, мне представляется (вероятно, ложно), что основные идеи и любовь к вечному стремлению туда – к Солнцу, к освобождению от цепей тяготения, во мне заложены чуть не с рождения. По крайней мере, я отлично помню, что моей любимой мечтой в самом раннем детстве, еще до книг, было смутное сознание о среде без тяжести, где движения во все стороны совершенно свободны и безграничны и где каждому лучше, чем птице в воздухе…,»
О космических путешествиях мечтали и до Циолковского. Однако именно он не просто мечта/i об освоении внеземных пространств, но построил теоретический фундамент прорыва в космос, разработал для этого принцип использования реактивных приборов, в том числе составных, или, как мы теперь говорим, многоступенчатых ракет-кораблей. Циолковский рассчитал необходимые скорости, чтобы преодолеть силу тяготения Земли, почувствовать невесомость.,. Он первым указывал на медико-биологические проблемы космических маршрутов человека…
Да, К. Э. Циолковский – Следопыт космоса.
Основные груды его хорошо известны, широко и легко доступны (напомним, что в СССР издано полное собрание сочинений Циолковского в четырех томах). Потому, наверное, нет смысла подробнее говорить о том, что есть Циолковский для человечества, науки. Но хочется подчеркнуть тот факт, что, устремленный мыслью в беспредельные пространства Вселенной, ученый всегда оставался самым земным человеком. Не только потому, что он думал прежде всего о благе землян. Но и потому, что ничто земное не было чуждо ему. Он столько же вложил души, сил, знаний в решение «земных» проблем, сколько отдал их «мировым пространствам». А может, и больше…
При этом вот что замечательно! Большую часть своих «земных» исследований и разработок, как и вообще всех своих трудов, К, Э. Циолковский провел в годы Советской власти. Ему было уже шестьдесят лет, но Великий Октябрь принес ученому то, чего он добивался всю жизнь и не мог добиться, – признание.
Однажды, до революции, Константин Эдуардович получил от доброжелателей из Петербурга (да и то, благодаря хлопотам друзей!)… четыре рубля – на опыты в аэродинамике.
Советское правительство назначило Циолковскому персональную пенсию. Ему выделили тысячу рублей золотом только на постройку одной из воздухоплавательных моделей, предоставили возможность широкой публикации трудов, а позднее – новый дом… Циолковский смог полностью отдаться научной работе и потому успел очень многое.
(Кстати, многие современные философы не без оснований считают, что освоение мировых пространств в таких масштабах, которыми мыслил Циолковский, возможно лишь при коммунизме. Ведь оно требует действительного единения человечества.)
В чем же «земные» достижения К. Э. Циолковского!
Не говоря о приборах и машинах, придуманных им в детстве, прежде всего отметим, придерживаясь в какой-то степени хронологии трудов ученого, его учительские успехи. По существу, Циолковский разработал собственный курс математики и физики, дополнив его своими учебными моделями. Спустя много лет его бывшие ученики вспоминали, что в Калужском уездном училище, как и в женском епархиальном, заниматься по лекциям Циолковского было значительно легче, чем по официальным учебникам.
Он заложил теоретические и практические основы важнейших элементов аэродинамики – науки, без которой немыслимо самолетостроение, создание экономичных видов наземных транспортных средств, различных сооружений, вынужденных противостоять ветрам.
Циолковский разработал аэроплан. Его «самолет был более совершенен, чем многие десятки иностранных самолетов», – так оценили проект специалисты – увы – только наших дней.