– И этот же человек проник в квартиру?
– Скорее всего. По крайней мере, это доказывает, что Поль Мартен здесь ни при чем: ему незачем было дважды звонить по телефону, Он мог бы, не выдавая себя, узнать об этом у золовки.,
– Начинаешь входить во вкус, Мегрэ? Признайся, ты в восторге, что произошла эта история. – И пока муж пытался найти оправдание, мадам Мегрэ продолжала: – Но это же естественно! Даже меня это живо интересует. Как тебе кажется, сколько еще времени нога у девочки будет в гипсе?
– Я об этом не спрашивал.
– А могут быть какие-нибудь осложнения?
Сама того не подозревая, она этой фразой навела мужа на новую мысль.
– Знаешь, ты сказала это очень кстати!
– Что сказала?
– Действительно, раз девочка уже два месяца лежит,в постели, можно полагать, что если не будет осложнений, она скоро поднимется.
– Вначале ей, вероятно, придется ходить на костылях?
– Не в этом дело. Через несколько дней, самое позднее через несколько недель, девочка уже не будет прикована к постели. Станет выходить с мадам Мартен на прогулку. Путь будет свободен, и любой запросто сможет проникнуть в квартиру, не нуждаясь в костюме Деда-Мороза.
Спокойно посматривая на мужа и слушая, что он говорит, мадам Мегрэ шевелила губами: она считала петли на вязании.
– Именно постоянное пребывание Колетты в комнате вынудило незнакомца прибегнуть к этой уловке. Девочка два месяца в постели, а он, быть может, все два месяца ждет… Если бы не осложнение, он смог бы поднять паркет еще, примерно, недели три назад.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего. Вернее, то, что человек не мог уже больше ждать; значит, у него были серьезные причины действовать без промедления.
– Скоро Мартен вернется из поездки.
– Тоже верно.
– Но что могли искать под паркетом?
– А разве известно, что там что-нибудь лежало? Если «Дед-Мо-роз» ничего там не обнаружил, проблема для него стоит столь же остро, как и вчера. Значит, он повторит попытку.
– Каким образом?
– Вот этого-то я и не знаю.
– Мегрэ, скажи честно, ты не боишься за девочку? Не думаешь, что, живя с этой женщиной, она подвергается опасности?
– На этот вопрос я мог бы ответить, если бы знал, куда мадам
Мартен уходила утром под тем предлогом, что ей нужно сделать покупки.
Он снял трубку и снова позвонил в Уголовную полицию.
– Это опять я, Люка. На этот раз попрошу тебя заняться такси. Нужно узнать, брала ли сегодня машину женщина между девятью и десятью часами утра в районе бульвара Ришар-Ленуар и куда она поехала. Минутку! Да, я об этом подумал. Блондинка, лет тридцати с небольшим, довольно худая, серый костюм, бежевая шляпа, в руках хозяйственная сумка. Думаю, что сегодня утром занято было не так уж много такси.
– Мартен уже у вас?
– Пока еще нет.
– Скоро явится. Что касается Лорийе, люди из комиссариата Пале-Рояль собирают о нем сведения, и вы их скоро получите…
Как раз в это время Жан Мартен должен выезжать из Бержерака в Париж. Колетта, конечно, теперь спит. В доме напротив, за занавесками, мелькает силуэт мадемуазель Донкёр. Вот уж кому хочется догадаться, чем сейчас занимается Мегрэ!
Из домов стали выходить люди, целыми семьями, чаще всего с детьми, волочившими свои новые игрушки по тротуару. У кино, разумеется, стояли очереди. Возле дома остановилось такси. Потом послышались шаги на лестнице. Мадам Мегрэ пошла открывать еще до того, как позвонили. Раздался зычный голос Торренса:
– Вы дома, шеф?
И он «вел в комнату мужчину без возраста, который робко жался у стенки, понурив голову.
Мегрэ достал из буфета еще две стопки и наполнил их сливянкой.
– За ваше здоровье! – сказал он, поднимая свою.
Мужчина колебался, рука у него дрожала, он смотрел на Мегрэ удивленными, испуганными глазами.
– За ваше здоровье, мсье Мартен. Прошу прощения, что заставил вас придти сюда, но здесь вы поблизости от дочки и сможете ее навестить.
– С ней ничего не случилось?
– Что вы! Я видел ее сегодня утром. Она очень мило играла с куклой. Можешь идти, Торранс. У Люка для тебя есть работа,
Мадам Мегрэ тут же ушла с вязанием в спальню и, усевшись на край кровати, продолжала считать петли,
– Садитесь, мсье, Мартен. Едва коснувшись губами стопки, мужчина тут же поставил ее на стол, хотя время от времени с тоской поглядывал на нее,
– Главное, не беспокойтесь и учтите, что я знаю вашу историю.
– Я хотел пойти к ней сегодня утром, – вздохнув, сказал Мартен. – Я дал себе слово лечь спать и встать пораньше, чтобы поздравить дочку с рождеством.