– Улица Пернель?
– Совершенно верно. В четвертом или пятом доме по правую руку находятся меблированные комнаты, тихие, вполне приличные, где, в основном, живут люди, работающие в этом квартале. Помню, там жили начинающие актрисы из театра Шатле.
– Хотите побриться, мсье Мартен?
– Мне, право, неловко…
– Пойдемте.
Чтобы не заходить в комнату, где находилась мадам. Мегрэ, комиссар провел его через кухню и дал ему все необходимое, включая щетку для одежды.
Когда Мегрэ вошел в столовую, его жена приоткрыла дверь и шепотом спросила:
– Что он делает? – Бреется,
Комиссар снял трубку и снова позвонил славному Люка, которому задал столько работы на рождество.
– Можешь сейчас отлучиться?
– Могу, если Торранс останется здесь. Я получил сведения, которые вы просили.
– Одну минутку. Сбегай на улицу Пернель и найди там дом с меблированными комнатами. Это поблизости от Севастопольского бульвара. Не знаю, сменились ли за эти пять лет хозяева. Быть может, разыщешь кого-нибудь, кто работал там в то время. Мне нужны подробные сведения о некой Лорен.
– Лорен… А фамилия?
– Минутку. Я об этом не подумал.
Он прошел в ванную и через дверь спросил у Мартена девичью фамилию его золовки.
– Буатель! – крикнул тот…
– Люка, ты слушаешь? Речь идет о Лорен Буатель. Хозяйка этих меблированных комнат была свидетельницей на ее свадьбе с Мартеном. В то время Лорен Буатель работала в магазине Лорийе.
– Это который из Пале-Рояля?
– Да. Меня интересует, были ли они связаны помимо работы, и не приходил ли он к ней домой. Вот и все. Сделай это побыстрее. Быть может, мы сами не подозреваем, насколько это срочно. Что ты хотел мне сказать?
– Это по делу Лорийе. Странный был тип. После его исчезновения проводилось следствие. На улице Мазарини, где Лорийе жил с семьей, он слыл за тихого, мирного коммерсанта, который прекрасно воспитывает троих детей. Зато в Пале-Рояле, в его лавчонке, творились прелюбопытные вещи. Там продавались не только сувениры и старинные монеты, но также порнографические книги и картинки.
– В таких магазинчиках это водится.
– Да. Вполне возможно, там происходило не только это. Речь шла о широком диване, покрытом красным репсом, который стоял в кабинете хозяина, в глубине магазина. За неимением доказательств, дело замяли, тем боле, что клиентура состояла из людей заметных, и с ними не хотели связываться.
– А причем тут Лорен Буатель? – О ней s протоколе ничего не говорится. Когда Лорийе исчез, она уже была замужем. Известно, что в день исчезновения она ждала все утро у дверей магазина. Непохоже, что она виделась с ним накануне вечером, после закрытия, Я как раз говорил об этом по телефону, когда ко мне в кабинет зашел Ланглуа из отдела финансовых преступлений. Услышав фамилию Лорийе, он вздрогнул и заявил, что ему она о чем-то напоминает, и он сейчас заглянет в свои досье, Вы меня слушаете? Ничего конкретного там не оказалось, разве только то, что Лорийе часто пересекал швейцарскую границу, а в то время процветала контрабанда золотом. Его взяли под наблюдение. Несколько раз обыскивали на границе, но ничего не нашли.
– Сбегай на улицу Пернель, старина. Я более чем уверен, что дело не терпит отлагательства,
Поль Мартен, чисто выбритый, стоял у дверей.
– Мне очень совестно. Не знаю, как вас и благодарить,
– Сейчас вы пойдете к дочке, не так ли? Не имею представления, сколько времени вы проводите у нее обычно, как вы поступите теперь, но мне хотелось бы, чтобы на этот раз вы не отходили от Колетты, пока я за вами не зайду.
– Но не могу же я провести там всю ночь!
– Если понадобится, придется провести и ночь,
– Ей грозит опасность?
– Пока ничего не знаю, но ваше место возле Колетты.
Мартен с жадностью осушил чашку кофе и направился к лестнице. Как только дверь за ним закрылась, в столовую вошла мадам Мегрэ.
– Не может же он пойти к дочери на рождество с пустыми руками!
– Но…
Мегрэ уже собирался ответить, что у них нет куклы, но она протянула ему маленький блестящий предмет – золотой наперсток, годами лежавший в ее рабочей корзинке: она им не пользовалась.
– Дай ему это. Маленькой девочке всегда приятны такие вещи. Только поживей!
Мегрэ вышел на лестницу и крикнул;
– Мсье Мартен!… Мсье Мартен!… Подождите минутку!
Комиссар спустился и протянул ему наперсток.
– Только не говорите, кто вам его дал.
Потом поднялся к себе, остановился на пороге гостиной и проворчал сквозь зубы:
– Когда ты перестанешь заставлять меня играть в Деда-Мороза?