– Скорее всего, оно означает «петушиное место».
Петушиное так петушиное. Только все же – где оно? Как-то, пробираясь сквозь валаамские заросли, набрел Бирюков на стоящее на отшибе жилище. Поинтересовался, что тут было раньше. Оказалось, монастырский птичник. Осенило: какой же птичник без петухов? От радости не мог опомниться, пока на другое утро, чуть свет, не двинул по тропе к бывшему птичнику.
Сразу же сделал еще одно приятное открытие: за подворьем притаилось тихое лесное озеро. Начал огибать его вдоль берега, вышел на взгорок да так и обмер. Перед ним, чуть внизу, в кустах, в густой траве виднелись те самые. Ивана Ивановича, камни.
В другой раз под Елабугой фотографировал камские пейзажи. Просто так. для собственного удовольствия. А через какое-то время попала ему в руки открытка с шишкинским пейзажем. Почудилось что-то знакомое… Проверил. нашел у себя фотографию. снятую точно с той же самой видовой точки. Долго не мог прийти в себя от такого совпадения.
Не мудрено, что рано или поздно захотелось ему знать о художнике все – личность, судьбу, родословную, Стал, собирать его портреты. Показывал мне их, раскрыв еще один альбом. Вот первый. мальчишеский еще, автопортрет. Вот знаменитая картина Крамского – та, где Иван Иванович стоит. облокотившись на трость, в шляпе и болотных сапогах, с неизменным своим зонтом под мышкой. Вот известный нам гораздо меньше портрет кисти Репина. Шишкин весь, как-то рывком, подался вперед, локоть уперся в колено, в глазах – он их не прячет – слепящий отсвет трагедии: волею рока человек только что потерял сына, жену. любимого ученика…
На одной из страниц альбома – аккуратнейше вычерченное родовое древо Шишкиных. Александр Аполлонович знает поименно и по адресам всех внуков и правнуков художника. Счел нужным обратить мое внимание на то. что ветви этого могучего дерева кое-где прерываются. Шептал, заговорщически приставив ладонь к губам, что, мол, родословная Шишкина неожиданно привела его… в свой собственный город Пермь, и теперь – зачем торопиться? Надо все выяснить до конца и, как полагается солидным людям, все как следует доказать…
УЗНИКИ БАСТИЛИИ
Игорь АЛЕБАСТРОВ
Бастилия… В этой мрачной крепости-тюрьме, разрушенной восставшими парижанами в 1790 году томился и умер узник «Железная маска», настоящее имя которого вот уже три столетия тщетно пытаются узнать ученые. В Бастилии сидели Вольтер и вождь фронды герцог де Бо-фор, маршал Бассомпьер и граф Вермандуа, давший пощечину королю Людовику XIV, многие писатели и ученые, мятежники и заговорщики, но и авантюристы, шпионы, мошенники, шарлатаны…
Имена многих узников Бастилии остались неизвестными, потому что часто заключенных записывали в регистрационные книги под вымышленными фамилиями или просто под номерами. Ужасной была их участь. Безвестного везли в карете, зашитой рогожами. Через маленький прорез ему подавали фунт хлеба, поили раз или два в сутки, Сопровождавший карету конвой не знал, кого везет. Под угрозой смертной казни конвою запрещалось говорить с заключенным и тем более отвечать на его вопросы. Комендант Бастилии также не имел права разговаривать с арестантом. О болезни и смерти его он рапортовал начальству, обозначая заключенного номером, под которым он был записан в регистрационных книгах.
Среди узников Бастилии были и русские. Обращают на себя внимание две фамилии; маркиз Жан де Бланшар – русский, шпион, и Пьер – борнейский принц, русский фальшивомонетчик.
Первая фамилия сразу же поставила меня в тупик:. Жан де Бланшар (да к тому же маркиз!) – в этом имени не было ничего русского. Возможно, Жан де Бланшар – не настоящее имя узника?
…Гвардейский офицер Иван Денисович Хрущев был отправлен Петром I за границу учиться морскому делу. Он побывал в Голландии, Германии и Франции, а по возвращении на экзамене «гораздо себя между протчими отличил». Царь, восхищенный ответами юноши, расцеловал Хрущева и тут же произвел его в унтер-лейтенанты морской гвардии. Случилось это в 1724 году, когда Хрущеву было от роду всего 17 лет. Жизнь улыбалась ему, суля блестящую карьеру. Лишь три месяца проплавал он на фрегате «Святой Село-файл», а затем стал денщиком царя, часто выполнял его секретные поручения.
И вдруг 20 октября 1724 года «по государеву повелению» Хрущев был арестован и затем сослан в Тобольск. По документам вина Хруще" ва не прослеживается, но в письме князя Д. М. Голицына есть такие строчки: