Первый раунд полуфинала начался для меня не самым лучшим образом. Противник с первых секунд начал проверять мою защиту. Пропустив пару хлёстких ударов, я только озлобился. Мой оппонент был выше меня на целую голову, соответственно и руки у него были подлиннее моих. Он пытался держать меня на удобной для него дистанции. А я же понимал, что если вступлю в обмен только дальними ударами, то проиграю бой по очкам. Поэтому я рвал дистанцию, уходил в клинч, моментально огрызался, бил, когда был вблизи. В общем, делал всё возможное и прилагал все свои умения, чтобы не проиграть. Но противник вел свою навязанную мне игру, и явно не собирался её менять. А зачем, если и так всё здорово! Чуда с моей стороны не произошло, все три раунда были похожи друг на друга, как матрёшки. Прошли, так сказать, под копирку. И когда рефери взял нас обоих за руки, на меня накатила апатия. Я прекрасно понимал, чья рука вместе с судейской сейчас взметнётся вверх...
- Евген, не переживай! - похлопал меня по спине тренер. - А вдруг завтра бронзу хапнешь?
- Не факт! - я встал со стула. - Николаич, ты же сам понимаешь, что завтра мне с чемпионом прошлогодним биться. Я сам понять не могу, как он-то в полуфинале продул. Вроде и в нокдаун оппонента своего отправил, а вот ты глянь, проиграл.
- Всё бывает в этой жизни. - развел руками тренер...
Как первый, так и второй раунд, я гонял прошлогоднего чемпиона по рингу. Я доставал его практически с каждого удара. До сих пор мне казалось удивительным, что он не ушёл, как минимум, в нокдаун. Крепкий парень! Я сидел в своём углу на табурете. Никита обмахивал меня полотенцем, Финик просто стоял рядом. К чему нужны слова, когда итак всё ясно!
Дебют третьего раунда совпал один в один с предыдущими раундами. Я атаковал, две трети моих ударов достигали цели. Неожиданно чемпион сорвал дистанцию и вошёл со мной в клинч. Я оттолкнул его, но он продолжал упорно лезть в мои "объятия". Я понимал, что это всё неспроста, но в моей практике это было впервые.
- Евген, не клинчуй! - вдруг завопил с угла Никита. - Летай!
У нас в клубе кодовое слово "Летай!" означало "Не вступай ни во что, просто порхай по рингу!".
Эх, Никитос, что же ты это чуток пораньше-то не выкрикнул? Лоб чемпиона врезался мне в переносицу. В глазах резко потемнело, и я услышал только судейское "Брейк!". Меня легонько повело. Что-то тёплое начало мне заливать левый глаз. Меня подхватили за руки, и как малыша отвели в угол.
- Вот, сука! - шипел Никитос, пока мне по-быстрому латали левую бровь. - Он это падла нарочно сделал. Бровь тебе рассёк! Вот же гад...
Я снова на ринге! Но как бы не старался упорхнуть от противника, его правая рука находит мою наспех заделанную бровь. Снова кровь, снова остановка. Главный рефери, перегнувшись через канаты, что-то обсуждает с другими судьями.
- Жека, минуту бы оставшуюся продержаться. - зудит Никита под ухом.
Стараясь не кивать головой, просто кладу перчатку поверх его руки, типа понял и принял.
Снова гонг, я начинаю просто перемещаться по рингу, стараясь не вступать с чемпионом ни в какие столкновения.
Судья останавливает бой. Да что же это такое? Я внутренне холодею, а тёплая предательская кровь вновь заливает левый глаз...
Я в бессильной ярости и злобе бью перчатками по канатам, понимая, что сейчас произойдёт. А происходит то, что бой останавливают и победу отдают моему противнику...
Смотрю я на прошлогоднего чемпиона с ненавистью. Но что я могу сейчас противопоставить в ответ? На меня, замерев, смотрит вся публика. В зале стоит звенящая тишина. Окинув ринг взглядом, я покидаю поле битвы...
Я иду между рядами, в нашу раздевалку. Мой взгляд направлен в никуда, голова вскинута вверх, ещё пара метров и я скроюсь за дверью...
И вдруг аплодисменты... Я, чуть не спотыкаясь, изумлённо оглядываюсь. Стоящие на ногах зрители решили таким образом проводить меня.
- Лис, ты всё равно лучший! - раздаётся чей-то крик. - Этот урод бронзы не достоин! Лис, мы с тобой!
Часть толпы начинает скандировать:
- Лис! Лис! Лис!
А что мне остаётся делать? Как после четвертьфинального боя, я поднимаю руку в перчатке над головой. И таким образом, отдав дань уважения публике, наконец скрываюсь за спасительной дверью... В раздевалке я ложусь на лавку спиной, чтоб кровь перестала заливать глаз...