Пользуясь тем, что парень не спешит ко мне приближаться, я скинул куртку с себя. Но не полностью. Оставляю левый рукав на месте, чтоб в следующий момент обернуть руку кожанкой. Ну вот нет у меня желания быть насаженным на нож! Вот ни разу!
- Может, расход? - предложил я.
- Неа! - осклабился парень. - Я тебя ща за пацанов попишу!
В этот момент застонал "бычок" и, тряся башкой, попытался встать. Нетушки, подниматься нам ещё рано! Я носком подбил его опорную руку, и он рухнул обратно в снег. Получи фашист, гранату!
- Ах ты, сучонок! - парень метнулся ко мне, выбрасывая вперёд руку с ножом. - Хана тебе!
В тот момент, когда "бабочка" встретилась с моей левой рукой, на которой болталась куртка, пацанчик поскользнулся. Фарт чистой воды, ей-Богу! Рука парня ушла вверх, вспарывая лезвием мне куртку. Вот же сука какая! От возмущения я забыл всё то, что вбивал в меня бокс. Я просто, от души, как учил двор, врезал по морде "фехтовальщику". Парень хряснулся на спину, теряя нож. Забыв про все правила, я молотил его двумя руками по роже, насев на него сверху.
- Евген! - рванул меня за плечо Снегирь. - Уходим!
Снег, брошенный в лицо Юркой, охолонул меня мгновенно.
- Уходим!
- Ща! - пробормотал я. - Только трофей на память заберу.
Я подхватил "бабочку" и сунул её в задний карман джинс...
Опомнился я только у своего подъезда. Юрка растёр мне снегом лицо.
- Давай, Евген, в себя приходи!
Я выдохнул:
- Повезло, что этот гад поскользнулся, иначе мне б хана пришла. Мастер ножички крутить. Вот падла! Стоп. А сам ты как?
Снегирь криво улыбнулся:
- Сойдёт...
С юркиного лба капала кровь. А поскольку куртка была у него руке, то юшка находила себе пристанище на белоснежном свитере.
- Снегирь, а ты в натуре снегирь!
- Не понял?
Я ткнул пальцем в свитер.
- Вот! Красная грудь! Реальный снегирь.
Юрка ощупал лицо:
- Ёб, это я об трубу по ходу! Как сдергивали оттуда, я харей об трубу приложился. Не думал, что до крови будет. Бровь что ли рассёк?
Я поглядел на его лицо:
- Не её. Лобешник пострадал.
- Вот жопа! - посмурнел Юрка. - Ещё и от мамки попадёт, что свитер исгваздал в крови. Тьфу!
- А мне куртку порезали! - вздрогнул я. - Хорошо, не меня. Там пацанчик виртуозно пером намахивал. Ща покажу тебе этот ножичек! А ведь этот сучонок мог и расписать меня. Мне реально повезло!
Я залез в задний карман. Он был пуст.
- Ещё и трофей посеял! Вот что такое не везёт?
Юрка плюхнулся на скамейку рядом со мной:
- Главное, что выбрались. Я думал, капец нам, если по чесноку. Семеро против двоих! Я только такое в киношке видел. Впервые в жизни так махался.
- А на рукопашке?
- То тренировка, а тут реальная драка. Это в киношке красиво, а здесь страшно. Один удар решает всё. - Юрка приложил к рассечённому лбу снежок. - Завтра, в школе красавцем писаным буду.
- Будешь! - согласился я с ним. - Ксюха сразу к ногам твоим падёт.
- Да ну тебя! - возмутился Снегирь. - Знаешь, Евген, что я сегодня понял?
- Что? - я недовольно разглядывал длинный порез на кожанке.
- Что друг у меня настоящий появился! С которым вот так, спина к спине. Который не свалит при первой опасности!
- А было?
- Не раз! Только сегодня понял, что есть ещё нормальные пацаны. Хотя в тебе зверя я ещё тогда, первого октября, углядел. Потом присматривался долго. А сегодня понял, вот он - настоящий друг!
- Я тоже рад, что друга приобрёл. Правда! Я уже не верил в дружбу. А оно вон как получилось!
К подъезду, смеясь, шли два парня. Мы со Снегирём напряглись.
- Юрка, Жека, вы чё без курток сидите? Моржуете? - заржал знакомый голос. - Давай, Миха, до завтра!
К нам подрулил Гарик:
- Вы что тут... Ёёё! Юр, кто это тебя?
- Кто-кто, дед Пихто! Пошли домой, Эркюль Пуаро! Потом расскажу. - насупился Юрка.
Лёжа в кровати, я прокручивал прошедшие события дня. За сегодня было два огромных плюса. Я остался жив и приобрёл друга. Настоящего друга!
Глава 10. Месть
1994-й год потихоньку входил в свои права, в отличии от некоторых восточных стран, где Новый год встречают немного попозже...
А утро тринадцатого января, по крайней мере в Екате, было относительно спокойным. Народ явно готовился к встрече Старого Нового года. Пробегали редкие прохожие. А мы втроём, я и братья Снегирёвы, ждали неторопливого Димку.