Мы с соседом поднялись на второй этаж. На меня виновато глядела Валентина:
- Жень, ты извини, на другой конец города гоняли. А мне Катька звонит, говорит такая, даже если и тачка в пути, то уже не надо! Прикинь, да?
- Во сколько это было по времени? - я недовольно хмурю брови.
- В пол-девятого!
- Ага! А я туда без пятнадцати приехал. Красиво... Ты хоть говорила, какая тачка приедет?
- Да, сказала. "Опель". А что? Случилось что-то?
"Опель"? Внутренний хохот разбирал меня, но я сдержался.
- Да нет, ничего. Значит, я адресом ошибся. Бывает! Ладно, пошёл я. Пока, Валентина!
За соседкой закрылась дверь, Лёха виновато глядел на меня:
- Жека, ну прости, я бензин тебе компенсирую.
Сосед протянул полтинник. Моя душа сопротивлялась деньгам. Эта купюра мне была противна.
"А нервы мои дороже стоят, чем этот полтос!" - мелькнула мысль.
- Нет, Лёха, не возьму. Без обид! - я отвёл руку соседа с купюрой в сторону. - Мне Бог сегодня сигнал дал хороший. Давай, удачи!
Я скрылся за своей дверью, оставляя на лестничной площадке недоумённого соседа.
Не снимая одежды, я плюхнулся в кресло:
- Что же ты хочешь для меня? ГБР - нет. В такси - тоже нет. Ну и задачка.
Я посмотрел на икону святого Евгения. Вспомнил своё крещение, усмехнулся. Какой же путь ты подобрал мне, святой тёзка?
Кушать мне не хотелось, но молодой организм требовал калорий. Переодевшись, я прошёл на кухню, где навернул бутербродов с докторской колбасой, запив всё это дело литром молока. Глаза слипались, меня от усталости выносило в сон.
Бухнувшись на кровать, я начал проваливаться в объятия Морфея, как вспомнил соседских пацанов:
"Дяденька, а вы бандит или мент?"
Ну нет! Эти дорожки обе не мои! Думать теперь буду. Для чего-то же мне голова дана?
Глава 23. ...и только лёд
23-го февраля мне с утра позвонила бабуля и, поздравив с праздником, пригласила на чаепитие. Всё бы это ничего... Но звонок в восемь утра, когда ты смотришь сны и не планируешь выбираться из объятий Морфея ещё пару-тройку часиков - это не самое лучшее пробуждение. Поняв, что не дотянусь с кровати до телефонного разъёма, я на трубке "Панасоника" отключил звук. А затем, зевнув пару раз, я всё-таки отключился. Здоровый сон важней всего!
У Волгоградской области, особенно с вопросами трудоустройства, почти всегда были проблемы. Если у тебя нет блата, сестлы или лодственника, то шанс устроиться на приличную работу невелик. Вот и этот небольшой поволжский городок тоже не стал исключением.
После небольшого скандального посещения одного ЧОПа, путь мне в эти круги стал заказан. Кто ж знал, что сарафанное радио разнесёт молву обо мне среди местной "охраны". Во время одного собеседования по телефону, кадровик осторожно поинтересовался моей фамилией. Я, понимая неизбежность, назвал её. Кадровик озадаченно хмыкнул:
- Вот оно как! Сам, извините, Бешеный Лис позвонил. Простите меня за эти слова, но такая слава о вас идёт, интересная. Особенно после спарринга с господином Блиновым. Хочу вас огорчить, но вы у местных ЧОПов в чёрных списках.
- Вот даже как! - опешил я от ответа. - Зная, что моя служба прошла в СКВО, господин Блинов назвал меня специфически, думая, что ему это сойдёт с рук? Оригинально. А другим ЧОПам, извините, до этого случая какое дело? Вроде бы не ихнему заму по голове настучали? В чем дело-то?
- Дело в несдержанности! - спокойно ответил мне кадровик. - А вдруг у вас "башню снесёт" ещё разок? Особенно, про двадцать семь ноже...
- Не надо! - перебил я его. - Принял. Спасибо!
- До свидания! Удачи вам, Евгений.
- До свидания!
Я ошарашено посмотрел на трубку: своё имя-то, кроме фамилии, кадровику не говорил. Мда, дела! Отправив в уме местные ЧОПы гореть в котлах сатаны, я крепко задумался о своём будущем.
Бабушка меня почти устроила на работу вахтёром на местное ХБК, но отдел кадров пристроил на это место своего "кадра". Мне отказали в самый последний момент. Обидно!
Почти неделю я отработал грузчиком на цветчермете. Оплата была ежедневная. Деньги невеликие, но они устраивали меня. А в субботу, после получения очередной выплаты, "коллеги по цеху" решили присвоить мои денежки. Типа, добровольный взнос в пользу голодающих Поволжья. Я шутку оценил, и как итог: три свёрнутые челюсти.
Степаныч, хозяин пункта цветчермета, развёл руками на это. Расставаться со мной, непьющим и работящим, ему явно не хотелось: