В комнату вошла Вера и протянула мне CD-бокс:
- Держи!
- Спасибо. - кивнул я ей.
- Жень, а можно мы у тебя посидим. - спросила Надя. - Мы тихо посидим. Тебя трогать не будем. Правда!
Я вздохнул про себя:
- По отцу соскучились? Да?
В следующие секунды обе сестрёнки плакали у меня на плечах. Вера - на левом, Надя - на правом.
- Всё будет хорошо, мои родные... - наглаживал я сестёр по головам. - Всё будет хо-ро-шо.
Вера с Надей расплакались ещё громче... Это и понятно, когда твоего отца уже нет на этом свете и никогда не будет рядом. В этом аспекте я их понимал безоговорочно...
А ночью я слушал "Облака" на повторе. Раз двадцать точно...
И другого пути я пока что не знаю,
Я куда-то иду, а мечты уплывают.
А по небу летит журавлиная стая.
Забери ты меня, забери, умоляю!
В облака, в облака...
Я прощался со своими друзьями. Мысленно, но я это делал. Снегирёвых уже нет. Димка в таком состоянии - это уже не человек...
- Время покажет... - шептал я, прижимаясь лбом к холодному стеклу. - Время всё покажет...
Облака - счастливые вы, наверняка, облака
Мне бы вас коснуться слегка, облака
Унесите меня, облака
Пока, облака... мне на землю пора...
Начало июня. Я сидел и пил на кухне чай, когда туда вошла тётка.
- Жень, у меня хорошая новость для тебя. Мне Ольга Иванна позвонила. Спрашивает, нет ли нормальных ребят непьющих? Им в пожарную часть водители требуются. А у тебя права есть. Потом ты эту, как её, в армии водил машину бронированную. А тут с грузовиком, пусть даже пожарным, не справишься что ли?
Я отставил в сторону чашку с недопитым чаем:
- Всё это хорошо. Но появилась в моей биографии одна нехорошая закавыка. Боюсь, что она может помешать при трудоустройстве.
Тётка, падкая на разные истории, присела рядом:
- Кака така закавыка? Ну-ка, расскажи.
- Бог видит, не хотел я этого! Тебе, тёть Ань, как жене мента это не понравится. Вот чую, что осудишь меня. Да и с дому метлой поганой погонишь.
- Жень, да ты что такое говоришь? Это что могло такое произойти, чтобы я племяша с дома погнала?
И я рассказал... Выложил всё, как есть. Тётка задумчиво побарабанила пальцами по столу:
- Дела у тебя красивые. Но меня не удивил и не поразил. С дома гнать не собираюсь. Не дождёшься! Но, мой совет, девчонкам не ляпни только. Это семечки всё. Я такое видела и насмотрелась благодаря покойному Саше, что не приведи Господь. А у тебя самооборона. Но... Погодь, есть срок погашения условной судимости. Вообще подожди, я на эту тему с Ольгой Иванной поговорю. Мож она что и подскажет...
Я сидел в отделе кадров и рассказывал о себе. Ольга Ивановна кивала головой и изредка задавала вопросы по теме.
- В принципе, Евгений, вы нам подходите. График вы знаете, он гляжу, вас устраивает?
Я кивнул.
- Но есть одно "но".
Вот тут я внутренне напрягся, не люблю подобных сюрпризов.
- Вам, Евгений, ещё со штатным психологом поговорить остаётся. От его слова будет зависить, будете вы работать у нас или нет.
- Понятно. Правила есть правила. Куда мне сейчас? - я встал со стула.
- В третий кабинет. Там психолог сидит, Виктор Палыч. Удачи вам! - улыбнулась Ольга Ивановна.
Спустя полчаса, я как мочалка, если можно так сказать, выполз из третьего кабинета. Психолог вышел тоже, и мы вместе зашли в ОК. Ольга Иванна оторвала взгляд от бумаг и вопросительно взглянула на нас. Виктор Палыч отрицательно покачал головой и пошёл излагать непонятные мне слова. Похоже, что диагнозами сыпал. Кадровичка уронила ручку и закрыла лицо руками:
- Но он ведь водителем на машину, а не в сами пожарные...
- Всего равно - нет! - перебил Палыч. - Расстройств куча, и - вообще...
После этих слов, психолог сделал жест рукой, словно лампочку вкручивал, и вышел из кабинета.
- Ну уж простите нас! - глянула на меня кадровичка.
- Это вы меня извините, что отнял ваше время. До свидания!
Я покинул офисную часть пожарной части немного обескураженным. Расстройства, видите ли, у них. А у самого психолога ничего такого не наблюдалось? Я хмыкнул и покрутил рукой, как Палыч.
- Ничё! - я обернулся на пожарку. - Время ещё покажет!
Шустрая грузовая "Газелька", чуть не окатив грязью из придорожной лужи, остановилась от меня метрах в десяти. Из неё выпрыгнул парень, чуть старше меня, и направился ко мне: