Чашки посыпятся, останутся пустые блюдца;
Долго плевать будут в колодец – оттуда снова напитки нальются.
Тряпочка тянется пока, но волокна рвутся;
Вилки и ложки в целости, но их пальцы гнутся.
Фальшивый и любимый мной документ
Докажет, кто заслуживает вечность, а кто момент.
Не может перебора быть там, где недостача.
Новое место в их карманах – новая дача.
Им все-ровно на здоровых, больных, до их плача;
По их суммам огромная придет им сдача;
Нанесет к ним визит холодная, костлявая кляча -
Это будет самое лучшее время их,
Когда не жданно и не гаданно загорит
Их дом, и крепость их дорогого вина.
Но все поймут за что и в чем была их вина.
Хризантемы расцветут на полях разбитых,
Оранжевыми красками сварят суп убитым,
Где были потеряны крови галлоны, литры
И будут скинуты их шкуры, плащи и митры.
Развязывая прочность по канату -
Пойду держать и охранять на вахту,
Пить молоко, а может даже пахту.
Не суждено, и хорошо, мне лечь на плаху.
А железа моя льет галлюциноген…
Я был счастлив и вдруг – я стал надломлен…
Все это перманентность чувств – я не виновен.
Я не массив как телец – я лишь овен.
Звездные мхи заводят бал пыльцой,
Космические дали разветвились, будто корни дуба.
Тихо шагая – громко крикнул с хрипотцой…
Орал не я – это была простуда.
Я заболел этою жизнью при рожденьи.
Я рос больной и в постоянном навожденьи,
Но переростком врос в пространство бытия.
Заставили других быть и меня.
Заставили словами – свили кокон правильности.
Я стал, вскоре, поборником полярной праведности
Своебразно учинив из смыслов травести,
Где не понятно ничего и ни к чему да,
Где все предатели приятели. Иуда
Не вытерпел ни дня бы там -
Предать ведь невозможно ябедам;
Подшито все у них и книжечки на полочках…
Одеты шиловато, а на иголочках
Одеваются лишь истинные йоги,
В уме слагая муторные слоги.
И без иголочек остались только стоги.
Горячие собачие хот-доги
Бросаются, погавкивая, в ноги.
Сделать хоть что-нибудь достойное я смог ли?
Я перемудривал уж много слишком,
А моя мудрость отдавало – блудствокишком.
Словами ямы рыл, копал -
Туда и сам нырял,
Перед свиньею бисер подметал.
Со стержнем человек – ломается,
Когда приходит время.
Человек гибкий – прогибается.
Он не рискует,
Но и не пьет шампансковое семя.
Со стержнем – пьет, шампанской горечью тоскуя.
Бью челобитную кому не поподя.
Был предо мной не поп и не балда, а попадья -
По сторонам ходила, шкодила ладья.
Бывало и похуже, ведь хотят
Всего и сразу получить они,
Но цену тогда выше заплати
Или в себе удота укроти
И прекрати,
Будто поля перекати
Быть.
Нужно остыть,
Собраться и работать,
В себе все не копить и меньше роптать.
– Опять советчик мерзкий объявился!
– А ну-ка с глаз моих ты быстро скрылся!
Во мне, вдруг, гнев противоречий по спирали взвился.
– Эх, чай малиновый мой пролился!
Замялся я, замкнулся и забился,
Забил на все, заикой стал, смирился,
Что я то существо, которое ползет,
Но существо мое способно совершить прыжок.
Чтобы взлетать – отталкиваться надо,
А не носить на голове мешок…
Неважно – он от гуччи или прада,
Или от Влада,
Который вяжет спицами.
Нужно всегда ассоциироваться с птицами!
А не ходить, как пресмыкающиеся, с этими лицами
Опущеными в землю, в толщу грунта;
Мечтая Стерлинга увидеть Фунта.
Ваши мечты, стремления быть прекрасным,
Но красным.
Размечаем мы одни и те же трассы.
Все ваши высшие пилотажи, классы,
Все ваши ассы -
Смыты в унитазы.
Сломаны каркасы,
Фундаменты залиты плохим бетоном,
Замена тенниса обычным бадминтоном.
Игра выходит не на славу, а в позорный угол.
Ты много проверял – но мало думал.
На кладбище людском – ходил по трупам.
Дверь закрывались, пред тобой, без стука.
А только скрип и свист от чайника в ушах.
Вся голова не в мыслях, а в шуршащих вшах.
Этою тропою – жизнь в тупик пришла…
Но ничего плохого в этом нет.
Это твой шанс срезать, билет
На задние ряды
Когда ты позади -
Ты видишь всю картину,
Не позволяешь всасываться в тину,
Набраться воздуха, не слов из воздуха друзей и не воды
В твои
Нежнейшие ушные раковины.
Никогда не знаешь -
Где найдешь и где оставишь…
Шаришь?
И
И что?
И нечто!
И мечт том.
И я мечом.
И я разрубливая, вовлечен.
И помещен.
И не учтен.
И тем лучом.
И чем прочтен.
И мы когда-нибудь начнем.