В 1954-м маршал Жуков командовал Тоцкими учениями, на которых сорок пять тысяч военнослужащих и семь тысяч единиц боевой техники в степях Оренбургской области действовали в условиях реального применения атомного оружия.
Взрыв был произведён на высоте трёхсот пятидесяти метров, а через три часа состоялся «прорыв» воинских частей на минимальных расстояниях от эпицентра ядерного взрыва. На занятиях полковник Артюхов уверял нас, студентов ФТФ, что преодоление территории, подвергнутой атомному взрыву, никаких проблем не составляет, о чём мы, физики, имели собственное мнение. Войска прошли по ней как ни в чём не бывало, уверял полковник, и дальше, на захват намеченных позиций. О последствиях тех учений речи тогда не шло, статистика отсутствовала, и сегодня о них остаётся только догадываться. По сведениям, опубликованным в 1990-м, тогда радиационному воздействию в разной степени были подвергнуты семь районов Оренбургской области, в которых наблюдался рост онкологических заболеваний.
А тут как раз, 29 октября 1957 года, Никита Хрущёв освободил маршала Жукова, находившегося в зарубежной командировке, от должности Министра обороны СССР и отправил его на пенсию, обвинив в непартийных методах строительства Вооружённых сил. На очередных занятиях студенты первым делом попросили бывшего адъютанта легендарного маршала поделиться мнением о свершившемся намедни историческом факте.
– Да, случались у Георгия Константиновича отступления от генеральной линии партии, – обратился к воспоминаниям сослуживец опального маршала. – Приведу пример. Как-то у здания военного Округа простая старушка напрашивалась глянуть на спасителя России и поклониться ему до земли. Доложили о ней командующему, но Жуков заявил, что он не обезьяна из зоопарка, чтобы на него приходили глазеть, и ушёл прочь.
– И при чём здесь непартийные методы руководства? – раздался чей-то голос.
– При том, что народ и партия едины, – изрёк полковник известную догму и повёл необученную команду на занятия по строевой подготовке.
На учебном плацу полковой командир преображался. Оказавшись в родной стихии, он весь как-то подтягивался, раздавался в плечах и принимал горделивую осанку. Властный голос рокотал над выстроенными рядами, из-под высокой полковничьей папахи на обученцев устремлялся гипнотизирующий взгляд.
– Рядовой Комаров! Бегом – ко мне! – во всеуслышание разнеслась команда.
Вова Комаров, малорослый и полнотелый, светло-русый паренёк, суетливо потрусил к начальству.
– Рядовой Комаров по вашему приказанию явился! – радостно доложил он, преданно уставившись снизу на высокого командира голубыми глазами навыкате. На роль к фильму о бравом солдате Швейке трудно было бы подобрать более удачную кандидатуру. Ему не требовалось играть эту роль, он её просто и естественно исполнял бы обычными манерами и поведением.
– Черти только являются! Военнослужащие прибывают! Встать в строй! – поумерил полковник Володькину радость. Володька посеменил на отведённое в строю последнее место, по ранжиру.
– Рядовой Комаров! Бегом – ко мне! – раздалась повторная команда, предоставлявшая рядовому шанс исправить допущенную промашку.
К изумлению честной публики, рядовой Комаров в точности повторил свой недавний доклад о явлении рядового высокому начальству. Начальство недоуменно вскинуло к папахе густые чёрные брови и более доходчиво подчеркнуло разницу между военнослужащими и чертями. Замороченный рядовой колобком покатился туда, куда его и послали, – в строй ухмыляющихся товарищей, ожидавших развязки комедийного сюжета. Едва бедолага занял привычное место в шеренге, как в третий раз услышал свою фамилию. Побежал. В затуманенном Володькином сознании то мерещились кривляющиеся черти, то маячила грозная полковничья тень…
– Товарищ полковник! – бодро приступил прибывший к рапорту. – Рядовой Комаров по вашему приказанию… – шеренга застыла в ожидании долгожданного слова… – Явился!
Участники очередного «явления» застыли в немой сцене, отказываясь понимать происходящее…
– Прибыл… – упавшим голосом поправился верный претендент на роль бравого солдата Швейка. Полковник, безнадёжно махнув рукой, молча указал ему на место в строю… После занятий дружки попытались выяснить у Володи причину его непредсказуемого поведения.
– Сам не знаю, как это получилось! Бегу и думаю: только бы не сказать «явился», только бы не сказать… А потом так и говорю… – удручённо объяснялся тот.