– Ты, Володя, никогда не мучайся над тем, чего не надо делать, – заявил Зот Тоболкин, староста группы, пользующийся среди студенческой братии непререкаемым авторитетом, – зато твёрдо знай, что делать необходимо. Тогда никакие черти тебе не станут помехой.
К сожалению группы, наш староста, замечательный товарищ и гражданин страны, не справился с учебной программой и был отчислен из института уже с первого курса.
Физтехи и радиотехи, правофланговые студенческих рядов, жили в прекрасном здании общежития, выстроенном не где-нибудь на задворках, а на центральной улице города. Здесь по субботним вечерам раскручивалась зажигательная танцевальная программа, на которую слеталась студенческая молодёжь, больше девушки. Записи зарубежной эстрады последней моды, популярных в народе советских певцов, для которых были закрыты каналы телерадиовещания, ублажали продвинутую публику. Клавдия Шульженко, Леонид Утёсов, Валерий Ободзинский, Вадим Козин – не имена, а жемчужная нить! Утёсов давал концерт в ресторане «Большой Урал», других звёзд эстрады слушали в записях по радио и на грампластинках. По выходным просторный входной вестибюль общежития был полон радостного волнения и не утихающего гула. Рок-н-ролл, жанр популярной зарубежной музыки, включающий афроамериканские мотивы – блюз, кантри. Быстрый темп, раскованность движений – это рок-н-ролл, исполняемый под электрогитару, саксофон – что может быть более романтичным, уводящим в иные миры, отрешённые от тусклой действительности? Под стать ему – буги-вуги, весёлые, беззаботные танцы, в которых молодые люди погружались в музыку с импровизациями в быстрых движениях ног. Был в моде и фокстрот. В размашистых движениях, когда сам танцор не знает, куда следующим моментом дёрнутся его руки и ноги, молодость отображала скорости космического века, ворвавшиеся в привычные человеческие устои. Стильные танцы подвергались общественному порицанию, но тем слаще был запретный плод. Томное танго располагало к единению пар, к чувственному настрою.
Студенческое общежитие располагалось по улице Ленина, дом № 66, в красивом пятиэтажном здании. Внутренняя планировка строения отличалась добротностью и продуманностью решений. Широкие лестницы, комнаты для занятий, столовая, просторные умывальные комнаты. Не зря общежитие прозвали «десяткой», значит, выглядело оно на высший разряд.
А вот с чистотой и порядком в некоторых жилых комнатах «общаги» творился кавардак. В студенческом приюте велась непрекращающаяся игра в кошки-мышки: санитарные тройки преследовали неряшливых поселенцев, пренебрегающих полотёрством, а те зорко охраняли свои владения, отстаивая проживание в антисанитарных условиях. Обитатели комнаты 206, укладываясь на ночёвку, открывали традиционные прения – кому идти выключать свет? Добровольцев вылезать из-под одеяла и шлёпать босыми ногами по пыльному полу обычно не находилось. Тогда принимались гасить свет подручными средствами: тапочки, ботинки, шапки, тюбики с зубной пастой и прочие подходящие предметы личного обихода летели в выключатель, пока очередной удачный бросок не прерывал электрическую цепь питания. Бывало, что все запускаемые «снаряды», даже подушки, расходовались безрезультатно, тогда задетые за живое метатели все-таки поднимались с кроватей, разбирали груду вещей по принадлежности и, возвратившись на исходные позиции, повторяли обстрел цели. Им надо было начатое дело довести до конца уже из спортивного принципа. Однажды во время упражнений по дистанционному способу управления освещением раздался стук в дверь. Конспираторы вмиг примолкли, создавая эффект безлюдья в комнате.
– Шьём чувяк и бабуш из старых фетровых шляп заказчика, – послышался голос за дверью.
Пароль был правильный. Он сообщался особо доверенным лицам и менялся каждую неделю. Поддавшись на уловку, затворники открыли дверь, и – авторитетной комиссии Студсовета во всей красе предстало захламлённое логово. Вход в него преграждался грудой разбросанных вещей самого различного назначения. Полный провал конспирации! Тайные фискалы из числа комсомольцев-патриотов донесли-таки пароль до руководящей студенческой верхушки. На комсомольском собрании факультета нарушители правил проживания в общежитии были подвергнуты беспощадному разгрому.
Секретарь факультетского бюро Володя Житенёв в обличительной речи удивлялся, как обитатели засорённых берлог выходили из них чистыми и опрятными людьми. Житенёв был исключительно замечательной и обаятельной личностью. Высокий, русый и симпатичный, лидер по натуре. В общении с людьми в нём сквозила доброжелательность, подчёркнутая приятной картавостью речи. По отзывам товарищей и коллег, Владимир отличался компанейским и жизнелюбивым характером, но в то же время – принципиальными взглядами и умением разбираться в сложных проблемах институтской жизни. На трибуне лидер студенческой среды выглядел превосходно, словно рассуждал с аудиторией, как с отдельным собеседником, целиком захватывая её внимание. Ему верили.