«Кажется, сегодня в доме появится клетка со щеглом», — усмехнулся своим мыслям Бальтазар.
Ани не торговалась, однако стоило торговцу показать других птиц, засомневалась в своем выборе и стала бросаться от одной клетки к другой.
— Ну кого же мне взять, милый! — почти плача просила она о совете.
— Бери всех, — великодушно ответил муж, понимая, что иначе они будут приходить сюда каждый день.
Один из стражников, сопровождавший начальника в этой полуденной прогулке, наклонился его к уху:
— Мой господин, здесь Шумун. Торгуется у ювелирной лавки.
— Решил какой-то из своих шлюх подобрать украшение, — усмехнулся Бальтазар, зная, что начальник охраны царя не обременен семейными узами. Он посмотрел на жену, которая вступила в спор с торговцем, желая снизить цену.
— Дорогая, я покину тебя ненадолго, мне надо поздороваться с Шумуном.
Ани на мгновение отвлеклась от своего разговора и как бы невзначай обронила:
— Ты, между прочим, давно не дарил мне таких дорогих украшений.
— Дорогих? — смутился Бальтазар. — По-моему, он покупает совершенную пустышку. Никогда не видел у Автандила на прилавке ничего стоящего.
Жена рассмеялась ему в лицо.
— Это он только на прилавке держит всякую мелочь, зато для таких, как твой Шумун, у него всегда найдется самое вкусное. Если пришел к Автандилу, значит, за дорогой покупкой... Не веришь — пошли убедимся вместе…
Ани быстро оглянулась на торговца птицами и резко сказала:
— Или будет по-моему и тогда я беру всех птиц, что выбрала, или я ухожу и больше к тебе не вернусь!
Пожилой ассириец вовремя спохватился, понял, что перегнул палку, и, коря себя за неуступчивость, сразу сдался.
Шумун не торопился. Он долго присматривался сначала к одному колье, затем к другому, велел ювелиру принести что-нибудь подороже, с темно-синими каменьями, осторожно подметил «под ее глаза».
И сразу почувствовал, что Бальтазар встал у него за спиной. Оглянувшись и увидев начальника внутренней стражи вместе с женой, Шумун успокоился, но при этом излишне суетливо взял с прилавка первую же вещицу, которая действительно стоила недорого.
Обменялись любезностями, справились о здоровье.
— Ты без охраны, дорогой Шумун?! — с наигранным удивлением спросил Бальтазар.
— К чему мне охрана, когда город находится под твоей защитой, — усмехнулся телохранитель царя.
— А разве не на тебя примерно год назад покушались, пока ты отдыхал с какой-то красавицей на постоялом дворе?
— Пустое, — отмахнулся Шумун. — Обычные воры. Решили, что могут легко поживиться, если зарежут спящих постояльцев. Такое случается, — и, желая уйти от этого разговора, обратился уже к женщине: — А вы, как всегда, неразлучны.
Ани игриво улыбнулась:
— И что ты присматриваешь? Какую-нибудь безделицу, перстенек?
Шумун не успел ответить. Вернулся Автандил, протянул колье с темно-синими изумрудами. Царский телохранитель смутился, чувствуя на себе ироничные взгляды и Бальтазара, и его жены, однако отступать было поздно, теперь он хотел только одного — побыстрее с этим покончить.
Шумун снял с пояса изящную золотую цепочку, на которую были нанизаны пять или шесть десятков кружочков из желтого металла, отсчитал нужное количество и поспешно забрал колье.
Бальтазар пощадил его:
— Как чувствует себя царь? Слышал, ему стало лучше?
— Две недели не вставал, — пряча подарок за широкий пояс, сдержанно ответил Шумун. — Сейчас пошел на поправку, боли остались, и суставы все такие же распухшие, но понемногу ходит.
— Не вспоминал обо мне?
— Думаю, он тобой доволен, — польстил собеседнику Шумун, всем своим видом показывая, что ему пора уходить.
Попрощались. Бальтазар проводил царского телохранителя долгим взглядом и, повернувшись к жене, прочел в ее глазах ироничное «А что я говорила?!». Дать ей возможность заявить об этом вслух не получилось: словно из-под земли возник Нинурта.
— Мой господин, госпожа, — поклонился он.
— Что еще случилось? — сурово посмотрел на него Бальтазар.
— Здравствуй, здравствуй, дорогой Нинурта, — с улыбкой перебила мужа Ани. — Ты так помолодел за последнее время.
Нинурта растерялся. Такое внимание со стороны жены командира и льстило, и пугало одновременно.
— Дорогая, выбери себе что-нибудь на свой вкус, — настойчиво попросил ее муж.
Сердить его она не решилась.
— Так что у тебя? — повторил Бальтазар.