Было это еще в начале лета, и после этого Закуту не хотела ни видеть, ни слышать ничего о своем верном стороннике. Поэтому неожиданное известие от доносчика, что Саси схвачен и тайно доставлен в Ниневию, как ни странно, не расстроило, а скорее, воодушевило Ашшур-дур-панию.
«Ну, может, это и к лучшему, по крайней мере, будет повод встретиться с царицей», — подумал он.
Царский кравчий немедленно послал за Бальтазаром. С некоторых пор между ними не было того доверия, что раньше, но они по-прежнему оставались союзниками и нередко помогали друг другу.
Прошлой весной Ашшур-дур-пания поручил Бальтазару избавиться от ненужных свидетелей в Урарту. Но что-то пошло не так: Мар-Зайя уцелел, а урартский писец Анкар исчез. Закуту это взбесило, и она нашла слуг, готовых подтвердить, что Бальтазар отравил свою первую жену. Тогда его спасло только вмешательство Ашшур-дур-пании.
Ответная услуга не заставила себя долго ждать. Как и почему — неизвестно, однако несколько месяцев назад Арад-бел-ит без соизволения Син-аххе-риба открыл охоту на Саси. Бальтазар шепнул об этом Ашшур-дур-пании, а тот успел предупредить раббилума.
И все бы хорошо, не случись новая беда. Поимка Саси ставила под удар всех: Закуту, Ашшур-дур-панию, Набу-аххе-риба — и расплатой для них могла стать погибель.
Начальник внутренней стражи Ниневии нашел кравчего, когда тот распекал нового повара за плохо проваренное мясо:
— Это баранина, а не молодая телятина! Или ты хочешь сам оказаться в этом котле?! — кричал он.
Повар, не смея оправдываться, стоял понурив голову и испуганно моргал.
Ашшур-дур-пания хотел было отвесить ему оплеуху, но, заметив Бальтазара, только обреченно махнул рукой, мол, на первый раз прощаю, и вместе со стражником тут же покинул кухню.
— Догадываешься, зачем я тебя позвал?
— Надеюсь, действительно что-то серьезное, — проворчал Бальтазар. — Ты же знаешь, что нам не стоит выставлять на всеобщее обозрение нашу дружбу.
— Саси, — хмуро сказал Ашшур, внимательно всматриваясь в лицо сообщника.
— И что? По-твоему, я должен задрожать от страха после того, как ты произнес это имя? — усмехнулся тот.
— Значит, ты ничего не слышал о нем?
— Мой добрый Ашшур, хватит ходить вокруг да около. Что случилось с нашим общим другом? Он умер? Схвачен? Во всем признался?
— Схвачен, и, думаю, сейчас его допрашивает Арад-бел-ит.
Они вынуждены были замолчать: навстречу им по галерее дворца семенил Мардук-нацир. За последний год он сильно сдал, и царь уже подумывал о том, чтобы отправить его на покой. Обычно словоохотливый, министр двора в этот раз на почтительное приветствие Ашшур-дур-пании и Бальтазара лишь неловко кивнул в ответ и, не задерживаясь, прошел мимо.
— Куда это он так торопится?
Во всем, совершенно во всем Ашшур-дур-пании сейчас виделись признаки надвигающейся беды.
— Прекрати трястись! — призвал его к хладнокровию Бальтазар.
— Ты так спокоен! — возмутился кравчий. — А что, если люди Арад-бел-ита уже выжидают момент, чтобы нас арестовать!
— Не думаю. Два дня назад в столице под видом торговцев коврами появились постельничий Зерибни и Мар-Зайя. Скорей всего, они и привезли Саси. Чтобы выбить признание из него, нужно время, и двух дней здесь явно недостаточно.
— О, великие боги! Так почему я узнаю об этом только сейчас?!
— О чем было докладывать? Мар-Зайя в тот же день появился во дворце, об остальном я догадался только сейчас.
— Саси должен умереть, пока ему не развязали язык.
Бальтазар не ответил, пристально посмотрел на Ашшур-дур-панию. И процедил:
— Скажи, чем он не угодил Арад-бел-иту? Меня и весной этот вопрос мучал, и сейчас покоя не дает. Что заставило принца спустить всех собак на нашего блистательного раббилума?
Ашшур-дур-пания и хотел бы уйти от ответа, но уже понял, что по-другому уговорить сообщника не удастся; оглянувшись по сторонам, опасаясь, чтобы его слова не услышали, сказал одними губами:
— Саси помог нам избавиться от наследника Арад-бел-ита.
— Так это правда?! — даже немного удивился Бальтазар. — А я-то, дурак, всегда был уверен, что принц помутился рассудком… Я попытаюсь сделать все, что в моих силах. Но давай подумаем, нет ли еще какого-то способа избежать обвинений.
Отношения между Закуту и Син-аххе-рибом переживали не лучшие времена.
Виделись супруги совсем редко. Раз или два в неделю в Ниневию наведывались послы из далеких и ближних стран, и тогда царь непременно посылал за царицей, желая показать гостям, что Ассирия живет в процветании и благоденствии, а в его семье царят мир и покой. При иноземцах Син-аххе-риб был приветлив с Закуту, не отпускал ее руку, но по окончании приема становился чужим. Иногда царь мог часами говорить о государственных делах с Таб-цили-Мардуком или слушать мудрые советы Набу-аххе-риба, который в отсутствие Адад-шум-уцура присматривал за здоровьем владыки. И все это время — и час, и два — царица находилась рядом, словно ненужная вещь. Син-аххе-риб, даже не взглянув в ее сторону, уходил, обычно опершись на руку Шумуна, насмехался над чужестранцами, их нарядами, трусливыми речами или непомерной важностью, когда им следовало бы помнить, перед кем они стоят и к кому пришли на поклон.