В этот момент Шумун ударил его в правый бок своим клинком.
Скиф ответил мгновенно: ушел вправо — и последним выверенным движением перерезал Шумуну горло.
Син-аххе-риб прибыл на место преступления одним из первых. Бальтазар был уже здесь и проводил царя к телу Шумуна; доложил о том, что нашелся свидетель: торговец краской из Ниппура по имени Орти видел, как из мастерской выходил убийца, узнал в нем раба Мар-Зайи. Так уж сложилось, что Орти когда-то был хорошо знаком с Ереном, преступным приказчиком писца.
— А кто эти женщины? И что здесь делал Шумун? — сурово спросил царь.
— Одна — это Шели, хозяйка мастерской. Другая — Дияла, падчерица хозяйки. Обе из семьи сотника Шимшона из царского полка.
— Это имя мне знакомо…
— Мой господин, его сын Арица какое-то время служил в твоей личной охране, потом — у Зерибни постельничим…
— Да, да, я вспомнил.
— А третья женщина?
— Ани, моя жена, — хладнокровно сказал Бальтазар.
Син-аххе-риб нахмурился еще больше.
— Вот, значит, как… Продолжай.
— По первым признакам, виной всему была женщина. Мар-шипри-ша-шарри раньше не раз видели вместе с Диялой, но пока Мар-Зайя был в Урарту, женщина связалась с Шумуном. Тогда ревнивец вступил в сговор с Арицей, братом Диялы, тайно вернулся в Ниневию, нашел способ освободить из темницы своего раба — известного убийцу, и отправил его сюда, чтобы отомстить всем сразу. Шели и Ани — случайные жертвы.
Син-аххе-риб посмотрев на своего сановника, бледного лицом, но, как всегда, сдержанного, вдруг смягчился:
— Сожалею о твоем горе… Найди их — и Мар-Зайю, и Арицу! Отомсти за нас обоих. Я потерял здесь верного друга, ты — любимую жену…
— Непременно, мой повелитель! — поклялся Бальтазар.
В это время в дверях показался Арад-бел-ит. Царь подозвал его:
— Подойди.
— Отец, — поклонился принц.
— Отправь гонца в Урарту к Мар-Априму. Я назначаю его мар-шипри-ша-шарри вместо Мар-Зайи. А этого наглеца схватить и привезти в Ниневию. И смотри мне! — царь угрожающе посмотрел на сына. — Станешь его покрывать — с тебя спрошу!
Арад-бел-ит опустил глаза.
— Все сделаю.
К царю подвели Орти, Син-аххе-риб хотел услышать, как умер его верный друг, но торговец ничего об этом не знал. Он вернулся в дом, когда все уже закончилось.
Арад-бел-ит отвел Бальтазара в сторону:
— Кто-нибудь уцелел?
— Девочка, дочь Шели.
— А теперь рассказывай, что здесь произошло на самом деле. И как ты посмел приплести сюда Мар-Зайю?!
Бальтазар стал заученно рассказывать о ходе расследования, но выглядело это так, будто говорил он сам с собой. И все смотрел на тело той, что была ему так дорога… Как же нелепо, как странно все вышло… Его жена попала в сети, которые он сам и расставил. Но более всего его угнетало, что они так и не помирились. А теперь исправить ничего нельзя. Как ни пытайся, как ни вымаливай у богов прощение, как ни кляни себя… Выходит, она даже умерла с мыслью о том, что он изменяет ей с Диялой… Несправедливо.
— Ты слышал, о чем я тебя спросил? — хмурясь, повторил Арад-бел-ит. — Как ты посмел приплести сюда Мар-Зайю?!
— Мой господин, есть свидетель. Скрыть его не удастся, иначе это подорвет доверие ко мне царя. Поэтому пришлось выдумывать на ходу, и как все было, и почему произошло убийство.
— И что же мне теперь делать? — это был не вопрос, а скорее, высказанная досада.
— Мы всегда найдем способ предупредить Мар-Зайю.
— Ты ошибаешься. Он сейчас уже на полпути в Урарту, оттуда отправится в стан Ишпакая. К тому времени, когда наш писец вернется от скифов, в Русахинили его будет ждать арест….
— Он удачлив, мой господин. Он очень удачлив… Сами боги хранят его…
Тела вывезли только с наступлением сумерек. Последним из мастерской ушел Бальтазар. Не зная, как он теперь войдет в дом, как будет ходить по пустым комнатам и прислушиваться: вдруг где-то отзовутся эхом ее шаги, раздастся ее голос, зазвенит смех, — стражник стал бродить по городу, по самым злачным его местам, надеясь залечить кровоточащую рану.
Ноги сами привели его в таверну, на постоялый двор, где три года назад он впервые купил ночь у Ани. Хозяин узнал его, принес лучшее вино, заботливо уберег от двух оборванцев, грозно посмотрел на подозрительного вида молодого араба в короткой кольчуге под летним плащом, а затем, поразмыслив, приказал повару приготовить уважаемому гостю шашлык из молодой баранины.
Когда принесли угощение, Бальтазар, уже с осоловелыми глазами, удивленно посмотрел на хозяина. Принялся отсчитывать золото, которое при всех бросил на прилавок. Сбился, снова стал пересчитывать, снова сбился, тогда решительно отдал половину того, что у него было, резко встал, закачался и едва не завалился назад вместе со скамьей. Ушел из таверны пошатываясь.