— Скажи ей, что я горд за нее, — ласково улыбнулся Партатуа, откидывая полог и пропуская меня вперед,
Из вежливости я спросил, сколько лет девочке.
— Всего семь, а из лука бьет не хуже взрослого мужчины, — совершенно серьезно ответил царевич.
— От этого она не станет воином, — отшутился я и поприветствовал сидевших в шатре мужчин.
Их было трое. Они расположились на толстом ковре, поджав под себя ноги, и играли в кости.
Один был определенно кочевником, двое других, судя по одежде, — нет.
— Привел нашего ассирийского друга, — сказал Партатуа, представляя меня своим друзьям и советникам. — Это мар-шипри-ша-шарри Мар-Зайя из Ниневии.
Товарищи царевича отложили игру и поднялись, чтобы оказать мне должные почести. Скифа звали Парлаксай, это был номарх из рода Колаксая. Второго представил сам Партатуа:
— Мой друг Агафон, эллин из далеких Афин, купец, каких мало. Радассар извелся от зависти, подсчитывая его доходы...
Когда передо мной встал третий товарищ царевича, я утратил дар речи…
Я почти не помнил его… Мои детские сны… Та ночь, в которую все началось…
Нет… нет… Я не поверил своим глазам, подумал о проклятии богов и чудесном превращении…
Но он обнял меня; и сказал — все тем же голосом, что и десять лет назад:
— Сын… Мой дорогой сын…
Мы проговорили с ним всю ночь. Нам так много надо было рассказать друг другу! С того самого дня, когда нас разлучили, прошло восемь лет… Восемь долгих лет…
Отец пробыл на рудниках больше года, пока однажды среди ночи его не забрали из барака по требованию Арад-бел-ита. «Я позабочусь о твоей семье, а ты будешь служить мне, находясь вдали от родины, — сказал он тогда моему отцу. — На севере Урарту появилось новое племя — скифы. Даже киммерийцы, о которых ходят слухи, что они непобедимы в чистом поле, спасаются от их коней словно от чумы. Пока скифов немного. Говорят, они осели за Араксом. Что случится со всеми нами, когда численность этих кочевников сравнится с населением Ниневии? Разве от саранчи есть спасение? Ты станешь тем тайным оружием, что поможет Ассирии избежать большой беды».
Арад-бел-ит приказал моему отцу отправиться в Урарту, там пристать к какому-нибудь каравану, что идет на восток через Гирканские ворота, а затем поселиться среди скифов, предложив себя в качестве толмача. Так все и сложилось. Через год с небольшим он оказался среди авхатов, служил номарху Тугату из рода Липоксая, пока об ассирийце не прослышал Ишпакай.
И все эти годы отец ждал из Ассирии человека с известиями о семье.
«Арад-бел-ит предупредил меня, что это будет кто-то, кого я хорошо знаю… Но разве я мог помыслить, кого приведут ко мне боги», — со слезами на глазах говорил мой сильно постаревший родитель.
Он плакал, когда я рассказал ему о смерти матери. То, что для меня давно стало зарубцевавшейся раной, для него оказалось ударом. Он ведь верил, что когда-нибудь увидит свою Марьям и скажет, как любит ее.
Он измучил меня расспросами о сестре и брате, заставляя помногу раз повторять какие-то смешные истории из их детства, задумчиво улыбался, глаза его увлажнялись, а руки дрожали.
И очень удивился, когда я упомянул дядю Ариэ.
— У твоей матери никогда не было такого родственника. Я это знаю совершенно точно.
— Тогда кто он и откуда? Зачем ему надо было так заботиться о чужих детях, тратиться на нас, поднимать, как своих родных?..
— Арад-бел-ит, — подсказал отец. — Уверен, этот Ариэ выполнял приказ принца.
Увы, я вынужден был согласиться.
Когда мы заговорили о скифах, снаружи уже светало.
— У них есть три племени: паралаты, которые ведут свой род от Колаксая, авхаты из рода Липоксая, а также катиары и траспии из рода Арпоксая. Однако царская власть может принадлежать только первым. Я рядом с Ишпакаем пятый год, заручился его доверием, и он к моим советам прислушивается. Однако же переоценивать мое влияние на него не стоит. Он терпеть не может, когда что-то делается без его ведома, невероятно упрям, тугодум, но не глуп, редко дает волю эмоциям. У него пять взрослых сыновей, и каждый из них мечтает сесть на скифский трон.
— И у кого больше шансов? — поинтересовался я.
— Власти здесь у царя столько же, как у Син-аххе-риба, но когда речь зайдет о наследовании, свое слово скажут старейшины и военный совет. В царское стойбище тогда съедутся не только паралаты, но и авхаты, катиары и траспии. У кого больше всего сторонников будет, тот и станет вождем всех скифов.
Я рассказал отцу о моей встрече с пленным скифом, которого год держали на цепи.