Вот только, стоило Саше принять такое решение, как Савелий почему-то о нем догадался. И ну читать нотации! Пришлось Саше даже закадычному другу Кольке Звеновому поплакаться — так ей стало обидно…
— …Вечер-то какой, Сашка!
— Хороший вечер. — Девушка, вздрогнув, очнулась от воспоминаний.
Перед ней стояла тетя Паша — та, кто поначалу взяла на себя присмотр за ней, девочкой, оставшейся без родителей. Какое-то время, месяц, кажется, Саша даже жила в семье тети Паши. Но потом было принято коллегиальное решение оставить Сашу одну в доставшейся от Савелия мансарде. И надо сказать, Саша ни разу не пожалела о том, что съехала из шумного семейства тети Паши, хотя ее там и не обижали. Да и навещала ее тетя Паша каждый день, и даже приносила горячие завтраки-обеды-ужины поначалу. Потом-то Саша сама научилась готовить, даром что это оказалось совсем несложно.
— У тебя завтра инициация, Сашка. — Невысокая, вся какая-то кругленькая тетя Паша раскраснелась от волнения. — Ни пуха тебе, ни пера!
— В Бездну! — искренне ответила девушка. — Ой, в Бездну, теть Паш!.. Тетя Паша, ты куда?
Тетя Паша не ответила. Из окна второго этажа высунулась всклокоченная голова Димки, сына тети Паши, — та рванула с места со скоростью, абсолютно не вяжущейся с ее комплекцией. Саше ничего не оставалось сделать, как последовать за ней. Жили-то они в одном подъезде.
***
Дойдя до второго этажа, Саша на несколько секунд замерла — прислушалась к звукам, доносящимся из восемнадцатой квартиры. Сначала звуки были гневными и оправдательными, потом перешли в односторонние нотации…
Девушка поспешила к себе, на четвертый этаж. Около входа ее кольнуло предчувствие чего-то хорошего, какого-то подарка… Саша рывком открыла никогда не знавшую ключа дверь — от кого в Пограничье закрываться? — да так и застыла на пороге. Окно было открыто, на вытертом ковре сидел огромный черный котище: белая манишка, аккуратные белые же носочки и серебристые кисточки на ушах. То есть, не котище, а рысь. Да-да, именно рысь, а вовсе не мейн-кун-переросток, как подумала было девушка. А то, что цвет не характерный… Так с кем не бывает?
Проглотив первое изумление, Саша вежливо произнесла:
— Здравствуйте!
И принялась лихорадочно соображать, чем бы накормить нежданного гостя. Вроде бы, рыси едят сырые яйца, а у нее в холодильнике как раз оставалась парочка.
Рысь в ответ не издал ни звука. Подошел не спеша к Саше, встал на задние лапы, потерся щекой о щеку и… мгновенно развернувшись, сиганул в окно! Сиганул через всю мансарду, прямо от входной двери.
— Куда же вы? — Саша метнулась к окну.
Но увидела только знакомый пейзаж: сумеречное небо, каменистую тропу, исчезающую в зарослях невзрачных серых цветочков, эдельвейсов. И горы на горизонте.
— Дела… — только и сказала девушка. И подумав, добавила: — Интересно, где в долине живут рыси?
На скалах? Да нет, рыси — лесные жители.
На чердаке? Тоже нет: все мансарды были заняты. Да и заметили бы рысь давным-давно.
— Дела… — повторила Саша.
И, сама не понимая почему, вдруг затопила камин. Она берегла дефицитные поленья почти год, а сегодня вдруг подожгла всю связку!
***
Несмотря на атмосферу, созданную живым огнем, сосредоточиться не удалось. Саша рассеянно озиралась, будто комната, в которой появился рысь, могла рассказать ей, что означает такой визит, да еще и накануне инициации. Но подсказок девушка не получила. Все было таким знакомым, таким обыденным. Зеркало на стене отобразило рыжевато-русоволосую и сероглазую, самой обычной внешности юную девицу с конопушками на переносице. Одетую в обычные для Пограничья же джинсы, толстовку и кроссовки.
Рядом с зеркалом разместился небольшой кухонный гарнитур, по противоположной стене стояла бывшая двухэтажной кровать с перильцами и лесенкой: на нижнем «этаже» расположились письменный стол и полка с учебниками. На полке стояла фотография: мама и папа, радостные и счастливые!
— Если бы я могла вас увидеть, милые мама и папа! — вздохнула девушка. — Вы бы мне рассказали про все-все-все на свете. И вот про рыся этого нехарактерного тоже.
Но папа и мама не могли сейчас появиться в мансарде, как бы ни хотелось этого девушке. Они, как и всегда, молча улыбались с бумажной фотокарточки.
Молчали и книги, стоявшие на полке: истинная история, истинная физика, истинно-формульная математика, истинная химия, истинная биохимия… Все предметы когда-то были вызубрены и сданы на экзаменах. На одни пятерки! Впрочем, отличная успеваемость не была Сашиной отличительной чертой. В Пограничье все старались учиться хорошо.