Да и могло бы быть иначе? Ведь каждому выпускнику Школы предстояло влиться в земную жизнь, а он никогда не видел, не чувствовал, не нюхал, не пробовал большинство вещей и явлений! Услышать тот же дождь, например, было Сашиной мечтой. Вполне осуществимой в уже недалеком будущем, бережно лелеемой, но пока мечтой. А море? Как понять это величие, это спокойствие, грозящее в любой миг обернуться хохотом и бешеной пляской волн, если ты никогда моря не видела?
Вот у обычного землянина, рожденного в таком богатом, таком многогранном мире, до полного осознания многое не доходило, так и хранилось в осязательных и им подобных образах. А жителям Пограничья, лишенным возможности впитать в себя внешний мир, ничего не оставалось делать, как заочно постичь его умом.
И все-таки нехватка природы ощущалась. Саша провела множество часов на крыше своего дома в стремлении охватить взглядом чуть больший участок горного пейзажа, чем было видно из окна. Вдвоем с Колькой Звеновым они излазали все доступные окрестности, построили множество плотин на ручье, который из уважения величали «речкой» — ведь он был единственным на всю долину. Про эдельвейсы и карликовые березы-можжевельники и говорить не приходилось: их Саша изучила до последнего листика, до последнего замшевого лепесточка! А уж каминный огонь, долгожданное лакомство души, подпитываемое дровами от Савелия — интересно, откуда они у него? — девушка и вовсе почитала за друга.
— Ты уже почти прогорел. — Саша повернулась к пыхающим лиловым пурпуром уголькам. — Спасибо тебе, дорогой мой огонек!
Пора было ложиться спать.
Завтра ей предстояло пройти инициацию — ту самую, к которой все уроженцы Пограничья готовились чуть ли не с пеленок.
Глава 2, в которой Саша и двое ее одноклассников проходят инициацию
Утро выдалось хмурым. Хмурым настолько, насколько это вообще было возможно в лишенной облаков местности. Саша шла к Школе привычной извилистой тропой, пролегающей по каменистому гребню морены. Оступись девушка — вправо ли, влево, все равно! — она бы неминуемо погибла. По крайней мере, так говорили учителя, и даже мальчишки не рисковали пробовать спуститься на дно ущелий.
Впрочем, о том, что может случиться, если она упадет, Саша не думала, ведь у нее были другие темы для размышлений: пройдет какой-то час, и у нее со стопроцентной вероятностью начнутся, а к раннему утру завтрашнего дня завершатся инициированные Бездной изменения. И пусть учителя весь год стращали: мол, из актового зала порой выносили бездыханные тела… Саша такого исхода не боялась: тела-то были всего три раза за всю историю существования Школы.
Девушка шла, привычно не смотря себе под ноги, как ходила этой тропой уже двенадцать лет — с того момента, как несмышленой подготовишкой переступила порог Школы. Как и тогда, двенадцать лет назад, так и сегодня ее будущее было совершенно не определено, и в этом заключалось очарование этого, самого важного утра в школьной жизни. Даже бескрайний горный пейзаж, в это утро почему-то выглядевший особенно мрачным, казался Саше величественным и прекрасным.
Но вот морена кончилась, и девушка увидела закадычного друга Колю Звенового — высокого, очень умного молодого человека.
— Ты пропускаешь самое интересное, — в своей привычной манере усмехнулся он.
— Надеюсь, ничего совсем уж экстраординарного не стряслось? — улыбнулась Саша в ответ.
Слишком у парня был спокойный вид. Впрочем, встревоженным его девушка не видела никогда.
— В здание Школы не впускают.
— Ого! — вот теперь Саша насторожилась. — Пошли скорее!
Вдвоем они проскочили крохотное «футбольное» поле, а потом и заградительные валуны, и девушка увидела: действительно, несмотря на учебные часы площадка перед Школой заполнена школьниками. Тут были непуганые серьезной учебой подготовишки — ожидаемо шумные, но почему-то взъерошенные.
«Похожи на стайку земных воробьев», — пришла аналогия на ум девушки.
Аналогия настолько ей несвойственная, что в любой другой момент Саша как минимум бы удивилась такому сравнению. Но в этот раз девушка просто улыбнулась мысленному образу воробьиной стаи и… уже привычно отметила про себя процентное соотношение взъерепененности подготовишек относительно их привычно-шебутного поведения. А потом перевела взгляд на младшеклассников.
Младшеклассники уже хоть что-то, да понимали в происходящем — иначе бы их так и оставили в подготовишках. Они стояли, настороженно переглядываясь, ожидая ответа на все-таки не высказываемые вслух вопросы.