— Универсальный солдат, — противотанкист, разведчик, диверсант, оператор ударных и разведывательных квадрокоптеров, стрелок. Элита. Мать твою! И сдохну здесь как таракан, — смеется невесело Бон.
— Панихиду не устраивай! — цежу сквозь зубы, расстегивая карман с патронами.
— Ну так, выбьем этих сук из здания! — цокает гнилыми зубами Рах.
Придвигаемся перебежками, и наши тушки всё ближе и ближе к той местности, где птички орудуют в небе и чуть ниже.
Резко наступает затишье.
А за ним- громкий детский крик. Девчачий.
— Если тронут, убью!
Понимаю, что бой будет ожесточенный и не все уцелеют, но меня это больше не колышет.
Главное сейчас освободить подростков, выбить противника из укрепленного здания и нанести ему смертельные раны.
— Не понял, — бубнит Бон. — Похоже, птички прикрывают монстров.
— Чего? Когда это они спелись? Одним лишь бы пожрать от пуза, другим — украсть то, что плохо лежит.
— В прицел посмотри. Я же не гоню туфту.
— Они создают непробиваемую стену, выстраиваясь вокруг крепости, — констатирую я.
Неожиданно из проема показывается огромная туша медведя, вернее, того существа, которое раньше называли бурым медведем. Теперь это что-то невообразимое — мощное, в два раза выше в холке, чем его бурый предок. Вместо выпавшей шерсти и заживших язв он регенерировал, покрывшись новой кожей, подходящая этому миру. Среди наших ученых ходят слухи, что нелюди над ними опыты какие-то провели, и помогли им регенерировать, чтобы монстры доделали то, что они не смогли — сожрали людей.
Судя по всему, чудовище готовится к тяжелейшему бою, в стойку встал.
Напрягаюсь всем телом, когда миша поднимает над голой лапу, рычит. А в лапе той бьется в конвульсиях молодая женщина.
— Он ей оторвал ногу. Сучара.
— Нет, стойте. Это одна из убогих, из не клейменных.
Теперь понятно, почему молодежь оказалась на прогулке в одиночестве, их не сопровождали бойцы, поэтому на них и напали, решив, что легкая добыча.
— Жива? — спрашиваю с облегчением.
— Кричит о помощи.
— Значит, у нас заложники.
— Сколько всего заложников?
— Десять. Все убогие.
— Это облегчает дело, — слышу за спиной голос Мако.
— Что ты сказал?
— Можем не париться насчет их освобождения, они все равно ничего не стоят, если погибнут, не страшно.
— Ты урод. Пошел на хрен отсюда, пока я тебя не пристрелил, — кипячусь я, направляя на него оружие.
— Убирайся, — бон толкает Мако в бок.
Через мгновение на рацию приходит приказ от Вела.
— Уходите ребята. Это подстава. Там внутри только убогие. Я не хочу потерять своих лучших ребят. Устрою незваным гостям ковровую бомбардировку.
Делаю шаг вперед.
— Да пошел ты, Велес, в @опу. Какая разница кто там? Девчонки, парни — они же всё равно люди, живущие в нашем доме.
— Они слабаки, естественный отбор не прошли. Не стоит ради них умирать, — гундит Велес в рацию.
— Я сам решу ради кого мне умирать, ладно? — ору на начальника впервые за двадцать лет. Делаю еще один шаг вперед, не оборачиваюсь. Парни имеют право не идти со мной, у них приказ от старшего меня по званию.
Ради убогих нас не заставляют умирать.
— Вернись, Шрек. Ты один стоишь их десяти! — орет Велес, надрывая глотку.
Парни переглядываются, думая, чью сторону им принять.
— Не тебе решать, сколько стоит человеческая жизнь, — сплевываю на красную землю. — Учара, будешь еще меня жизни учить.
Расчехляю автомат, бросаюсь по изуродованной взрывами дороге вперед, к бетонному зданию.
К моему удивлению, птички не бросают в меня гранаты, просто контролируют ход моего бега.
— Шрек, стой! — Бон бросается за мной.
— Уходите, я справлюсь, — кричу ребятам, но слышу топот их ботинок у себя за спиной.
А потом разрывные звуки. Редкие мужские вскрики… и тишина.
Больше не слышу за собой шагов. Не чувствую, жив ли кто.
Бегу…
Внутри помещения темно, но я могу разглядеть подростков в центре — они сидят, кто без ноги, кто без руки — такими родились после ядерной войны. Кто-то слепой и лысый.
Вокруг них сгрудились четыре чудовища.
Хм… ведут звери себя странно.
Будто не пожрать пришли, поживиться человечиной, а задание какое-то выполнить.
Но это невозможно. Разве дикие звери могут быть управляемыми?
Слышу, как за моей спиной жужжит птичка, резко развернувшись, смотрю прямо в ее красный электронный глаз.
— Позывной Шрек, он же Шрёкин Вадим Игнатович, дар полученный при облучении — компас водных залежей. Цель задания — взять живым, — раздается технический голос из-под брюха гадины.