Колир покраснел, но плащ всё же отдал. Несколько второстепенных деталей, и я превратилась в минройскую наёмницу в возрасте от семнадцати до двадцати, отличающуюся прямыми извилинами и чрезмерным самомнением. Какой ещё может быть девчонка, решившая со сломанным луком покорить целую армию врагов?
–Блеск! - констатировал Зейтт. - К кому идёшь? Греллы, орки?
–Понятия не имею.
–А ты, Астра?
–Мне вообще до тролля. Давайте жребий бросим, что ли…
Пятигировая монетка легла профилем императора вверх, и это означало, что я иду в лагерь муати, а Астра, соответственно, к оркам. Зря практиковалась, что ли? В грелльское становище решено было вообще не ходить. Какие тут государственные тайны можно выведать у полуразумных?
Когда дело дошло до жребия, Клейтас - и тот махнул рукой на всю затею и послал первого попавшегося стражника за картами расположения "гадов". Пока стражник бегал, Ош Даруш высказал желание присоединиться к разведотряду в память об отце.
–И речи быть не может! - категорично заявил Фрекатта.
–Почему? Вы мне ещё не доверяете?
–Доверяй, но проверяй! - хохотнула Ника.
Ош Даруш надулся индюком. Конечно же, дело не в доверии. Во-первых, есть такая вещь, как возрастные ограничения, а во-вторых, уж его-то ни с кем не перепутают. Много ли в муатийском войске рогатых солдатушек десяти (ладно, одиннадцати) лет от роду? Что-то сомневаюсь, что больше нуля. Астра попыталась ему сие растолковать, но первое мнение обычно - самое устойчивое, и Ош Даруш продолжал дуться и даже попытался ускользнуть через чёрный ход в коридор. Наконец он всех достал до такой степени, что Оддар, как самый несдержанный, схватил его за ремень и отнёс в "спальню". А чтобы не было непредвиденных осложнений с "побегом из курятника", прислонил к двери огромную вазу, которую я сама, наверное, не подняла бы и в том случае, сели бы под ней лежал миллион баксов. Силён, ничего не скажешь. Или зол. А, скорее, и то и другое вместе.
Принесли карты. Да-а… если это - карты, то я - чемпионка мира по плаванию в болоте. Ну, никак не приучишь эльфов чертить простые схемы! Им непременно нужно всё изукрасить, буковки и те с финтифлюшками (хотя куда ещё витиеватее), а в углах - шаржи на разных чудищ нашлёпать. Это ещё что! Мы с Астрой долго гадали, что значит "Reveille Ze'likes", пока не поняли, что сие есть подпись создателя шедевра. Ну, какой дурак напишет своё имя после перечня особо зловредных боевых животных? Оказывается, есть такие, и не за тридевять земель, а в нашем ближайшем окружении. Говорят же психиатры: назвался груздем - лечись дальше.
С грехом пополам мы всё же разобрались в дивной картине, то есть карте. Ближе всего к Перекрёстку ставка орков, муатийцы чуть южнее. Греллы разбили лагерь дальше всех и к тому же на северной стороне. По данным башенной разведки, общая численность всех вышеперечисленных - от тридцати до сорока пяти тысяч рыл. Из них - пятнадцать тысяч орков, самых опасных по классификации господина или госпожи Reveille Ze'likes. Там были обозначения в зверях страхолюдных, и оркам этих зверей пожаловали три штуки из трёх возможных. Муатийцам - два из трёх, а греллам всего "один штук". Впоследствии Дайнрил объяснил, что зверюшки эти зовутся балрогами и взяты из традиционной эльфийской мифологии. Сперва-то я решила, что художник, творец, "творюга"… что он изобразил больного ветрянкой орка, дышащего огнём. Вопрос: зачем орку дышать огнём? Уж, наверное, не потому, что он перца острого наелся…
Ош Даруш в комнате ломиться перестал, видать, силёнок не хватило. Я его вполне понимаю, с такой вазочкой повоевать - хоть медаль за храбрость давай. Ругаться, как бывалый вояка, он уже научился. Эти несколько минут, в течение которых мы изучали карту, обогатили мой запас местных ругательств, муатийских и орочьих, хотя гномьи тоже попадались. Чего стоит, например, "an-gelled court trafte siihven'n"! Это я сейчас знаю, что он сказал, а тогда-то не знала. И, как назло, оборачиваюсь, а Оддара в комнате нет. Куда, интересно, он смотался, когда у меня есть желание продолжить образование в сфере лингвистики? Я окликнула Лизу.
–Он спустился в обеденный зал.
–На кой? - изумилась я. - Время одиннадцать вечера! Он что, жрать собрался?
–У тебя всегда мысли только о том, чего бы съесть! Нет, не ужинать, его туда Дайнрил повёл. Разговор у них. Как там Оддар сказал… серьёзные вопросы.
–Вот не расстройся! - фыркнула Ника.
Я махнула рукой. Серьёзные вопросы! Что может быть серьёзнее обороны крепости? Для Оддара - одно: куданнская проблема. Причём не детская проблема. Как хорошо, что я - не королева! Как-то раз монархистка Ника сказала, что, если у нас возродят монархию, но королевой буду я - то она предпочтёт старого доброго дядю президента. Тут же такие заморочки из-за бочки… с одной стороны, как правитель страны, гном должен быть в Куданне и защищать её от врагов, буде таковые совсем обнаглеют. А с другой стороны, как Хранитель, он обязан быть вместе со всеми до последнего и не упустить Талисман ни за какие коврижки… пардон, короны. Только зря Оддар в "столовую" пошёл. Страшно представить, что ему там Дайнрил присоветует! Лучше бы Оддар с Лизой пообщался, она бы подсказала, что делать, а так… похоже, обиделась. Обычно бывает так, что, когда мужчине плохо, он ищет женщину, а, когда ему хорошо, его ищут женщины. Интересно, а тут - какая ситуация? Хотя это и не моё дело. А может, и моё… размышления были прерваны истошным воплем Ош Даруша:
–Я должен пойти! Я должен отомстить!
–Шиш те! - я отозвалась так спокойно, как могла себя заставить. - Деточка, разве ты не знаешь, что месть, как и любое подобное блюдо, подают холодной? Да и кому ты мстить-то собрался?
–Убийцам!
–Тех, кто непосредственно это сделал, уже и в живых нет. А те, кто остался…
–Мне плевать! Выпусти меня!
–Если тебе не дано, то и не дадут… Ты хоть из штанов выпрыгни. Блин! Дети - цветы жизни! Собрал букет - подари бабушке! До свидания. Астра, ты что, корни пустила?
Оставаться в "гостиной" не захотел никто, даже Лиза нашла в себе силы отойти от тёплого камина. Хотя, между прочим, во время битвы она тоже не бездельничала, и - удивительно - не ныла, как она устала и какие мы все бессердечные создания. Но руки у неё всё же дрожали. Я это поняла, когда маленькое зеркальце, которое она постоянно носила с собой, упало на пол и со звоном разбилось. Лиза посмотрела на нас огромными глазами: