Половина женщин умирает между 12 и 25 годами. От родов. Какая «женская мудрость» выживает? Широко-тазобедренная? Насколько эта «мудрость» применима в условиях смертельно опасной внешней агрессии существенно непривычной формы?
Здесь не так «всё запущено», но поверить, что марийская «кугырза» (элита, старейшины), хоть бы и мужского пола, согласятся с неудобным для них решением, хоть как-то меняющим их существование, требующим от них чего-то сделать… а уж чего-то совсем нового, чего они в жизни не видали! Только — «с ножом к горлу».
Это не имеет отношения лично ко мне. Или к моей «русскости» или «зверости». Я уже говорил: мари год назад было тысяч 20. Одних побили русские, других — «унжамерен». Они могли бы собрать 2.5–3 тысячи бойцов. Больше, чем ирокезы: те, при схожей численности, выставляли 2200 воинов.
А позвали бы, как Дмитрий Донской на Куликово поле, детей и стариков — и 3.5 получилось бы. И вымели бы этих находников как мусор! Но… демократия. Великих вождей вроде кугуза («великий хозяин») Коджа Ералтем — ещё не выросло. Молодой народ ещё не понял, что единообразия похоронного обряда — мало, нужно единство вооружённых сил. И целостность структуры, которая это единство обеспечит. Власть называется.
Здесь власть держится на авторитете личности. И заканчивается за оградой двора. Там авторитет другого кугурака.
У эрзя уже есть кое-какая общеплеменная иерархия, появляются общенародные предводители — «инязоры». У мари… устойчиво существуют только 7–8 сотен «больших семей». И — всё. Остальное — временно, ограниченно, по согласию, по соседству… Рыхло.
Такому количеству хозяев договориться между собой… «Два еврея — три мнения».
Мадина устроила дедам экскурсию по Стрелке. Больше всего их поразило уже сделанное, но ещё не установленное, мельничное колесо: «О! Большое!». Покатали на фуникулёре. Мы его только запустили, воду с реки хоть как, хоть и без насоса, а наверх давать надо. Думали — развлечёт, получился конфуз: от высоты и обзора дедушек начало тошнить, еле отдышались.
Акрофобия — навязчивый страх высоты. Головокружение на большой высоте — нормальная физиологическая реакция. Но тут у дедушек случился приступ паники. Примерно 2 процента населения планеты страдают акрофобией, у жителей равнин и просто с возрастом — более распространено.
Здоровенная круговая кирпичная печка — их не вдохновила. Попробовали свежего хлеба — опять носы воротят. У нас идёт больше хлебушек ржаной, с небольшой долей отрубей, довольно грубого помола.
Факеншит! Я не навязываю, но ем то, что мне лично нравится! Что приближённые, на меня глядючи… Как всегда — личным примером.
А по их понятиям — бедность. Хороший хлеб — пшеничный, белый, тонкого помола.
По утру — снова разговоры. Вторая серия. Юлёж, зудёж и пи… мда…
— Мадина, переводи. Вы пытаетесь торговаться. Это — глупо. У меня не два языка, своих слов я не меняю. Я думал — вы умные, а вы просто старые. Я забираю ваши подарки. Как плату за потерянное с вами время. Ваши кони отдохнули — идите. Всё.
У Горшени как раз сейчас стало получаться что-то похожее на Гжель… Ну, типа. Мне было интересно с ним. Деды по-гавкали, по-мявкали и свалили.
Вечером ко мне пришла Мадина. И разрыдалась.
Кроме дедов-«кугызы» были ещё и возчики. Они-то и по-рассказывали ей подробности. Умная женщина: подсунула марийцам своего дядю Паймета, своего сожителя Гладыша и устроила перекрёстный допрос. Сначала — раздельный, потом серию очных ставок. Просто бабе — они таких подробностей не сказали бы.
«Баба — дура» — русское и нерусское народное мнение.
Понятно, что «данных радиоперехвата»… как и аэрофотосъёмки… не фигурировало. Но… Поветлужье горит. Синим пламенем по площади. Пять-шесть отрядов находников, по полсотни голов в каждом, последовательно выжигают слабозащищённые селения мари. Жителей — режут.
Западные мари, попавшие в треугольник русских крепостей двенадцатилетней давности основания — не дёргаются. А чего суетится? — Русские защитят. Северные — забились в леса в начале похода «унжамерен» и вылезать оттуда не хотят. А на востоке началась война с удмуртами. Тем тоже хочется кусочек добычи отхватить, давнего кровного врага — принагнуть. По югу, по Волге — летом прошлись русские рати и битые «друзья эмира». Там — одни пепелища.
Ведь понятно же! Собери всех боеспособных, всё равно получится много больше, чем находников. В разы! Если не на порядок. Волжское направление я им обезопасил — предполагаю, что уничтоженный мною отряд должен был выйти Волгой во фланг и в тыл тамошним мари.