Но на ярмарке торговать сподручнее вдвоем. Один товар нахваливает да деньги принимает, второй достает, раскладывает и носит. У матушки с отцом очень споро это дело получалось. А тут – младший с его горячкой.
– Как ты тут, одна-то, с больным дитем? – всплеснула руками матушка.
– Вы не волнуйтесь. Травки я заварила, по хозяйству управлюсь. Варьку вон с собой возьмите, ей в Покровке нравится.
– Я поеду! – подскочила пятилетняя младшая сестра.
Мать растерянно погладила ее по голове, все еще сомневаясь.
– Все будет хорошо, – убежденно сказала Ульянка и укрыла брата поплотнее одеялом, подоткнув края. – Езжайте.
– Совсем взрослая стала, – мать подошла, неловко чмокнула дочь в макушку и ушла собираться.
«Как складно вышло», – подумала Ульянка, провожая отъезжающую телегу и махая рукой.
Убедившись, что родные уехали, она бегом метнулась в кладовую и начала метать на стол все найденное. Времени не так много. А надо не только успеть сделать желаемое, но и замести следы.
Дрожжи в миске, залитые теплым молоком, быстро запузырились, и Ульянка ловко замесила тесто, добавляя к опаре муку и яйца. Потом накрыла кадушку полотенцем, поставила ближе к печи и бросилась в огород. Жаль, смородина еще не поспела, зато есть жимолость. В кладовой она взяла творога и горшочек с медом. Потом раскатала тесто, уложила начинку, украсила сверху «косичкой». Откуп должен быть щедрым.
Когда через час по избе пошел ароматный запах свежей сдобы и ягод, Емелька на лавке пошевелился:
– А чем так вкусно пахнет? – прошептал он. – Мамка пироги печет?
– Спи, хороший, спи. Тебе это снится. На вот, – Ульянка положила ему в рот мятный шарик.
– Шладкий, – пробормотал брат и снова уснул.
Она потрогала его лоб. Уже не такой горячий, значит, лихорадка спадает. Если Емелька уснул, можно быстро сбегать до опушки и отнести подарок, пока родные не вернулись.
Румяный пирог пах упоительно, и Ульянка едва себя остановила в попытке отщипнуть кусочек. За весь день так ни разу и не поела – совсем забегалась.
До кромки леса она добежала дальними огородами, по счастью, не встретив никого по пути. На огромном пне румяный пирог смотрелся прямо по-царски. Ульянка упала на колени и зашептала:
– Дядечка Урман, прими от меня этот дар и не взыщи, что я камушек оставила. Я же не знала. Пусть леснавки тебе другую невесту подыщут, если это они шалят. А если не они… Не забирай меня в лес, пожалуйста, я тебе еще два подарка принесу. Самых лучших! А я в деревне хочу остаться. Вот.
Лес на Ульянкину просьбу никак не ответил. И она, отвесив деревьям низкий поклон, побежала обратно домой.
Емелька все еще спал, и ничего плохого за время ее отсутствия не случилось. Ульянка вывесила за окно пучок полыни и кинула в рот один из мятных шариков бабки Ханифы.
Во рту растеклась приятная холодящая сладость.
Все будет хорошо. Через два дня и два подарка.
* * *
Рубаху Данька надел праздничную, красную. И сапоги отцовские. Вытащил со дна сундука, когда матушка спать улеглась. Ну, а что? В рванье что ли на свидание идти?
Даже волосы расчесал мамкиным гребнем. Больно-то как, зараза. Ну, ничего.
Страшно Даньке не было. И когда одевался, и когда выводил Тулпара, и когда неспешно доехал до погоста.
А вот когда впереди показались стоящие вразнобой кресты, да еще луна их подсветила – вот тогда стало не по себе. Хорошо, что он не один все-таки.
Данька слез с коня и прижался к теплому боку.
– Тулпар, а ты мертвяков боишься? – спросил он шепотом.
Конь помотал головой. Ну, конечно, ему чего бояться. Он волшебный. От мертвяков, говорят, огонь хорошо помогает и железо. Железный ножик Данька тоже прихватил, засунув за голенище. А огонь…
– Ты же огнем пыхать умеешь? – снова просил он у коня.
Тот в ответ всхрапнул и на землю посыпались рыжие искры. Это как-то успокаивало.
Ни Аленки, ни других живых на погосте не наблюдалось. Мертвых, слава богу, тоже, и Данька немного осмелел. Двинулся по дорожке вглубь кладбища, ведя коня под уздцы.
– Вот, смотри, Тулпар. Тут дядька Тихон лежит, кузнец. В бане угорел, старый уже был. А рядом сын его – Данияр. Ему бы новым кузнецом быть, да только он прежде мухоморной настойкой отравился. Здесь Василинка Борисова – она в лес без даров пошла, ее волки погрызли. Говорят, красивая была…
Тулпар шел молча, покачивая головой и изредка щипая траву по обочинам. И Данька совсем уже было успокоился, но… вдруг услышал рядом негромкий хруст и ворчание.