Я - вслед за тобой.
Там, в сумрачном сне лесном,
Лишь ветер и тьма.
Там, во тьме, затерялся Дом,
Дом на склоне холма.
Не дай мне Бог, чтобы ты исчез,
Ушел, как поутру сон.
Ты - есть. И я тоже есть.
Мир будет спасен!
Два сердца - и мир спасен:
Развеется Тьма
В день, когда мы отыщем Дом,
Дом на склоне холма.
Не дай мне Бог, чтобы ты исчез,
Угас, как в бурю - маяк.
Вот, кровь моя на холсте!
Кровь только моя!
Я оптом плачу за все,
Чтоб развеялась Тьма
В день, когда мы отыщем Дом,
Дом на склоне холма!
Песня Тэллы
- Что это? - Нил вертел в руках цилиндрик в локоть длиной, выточенный из светло-желтого камня и испещренный загадочной резьбой.
- Не знаю, - ответила Этайа. - Там, внутри, что-то движется.
- Это я и сам чувствую! - Великан положил цилиндрик на стол и потрогал фибулу с голубым бериллом, стягивающую края его пурпурного плаща.
Эрд, дождавшийся своей очереди, взял цилиндрик и принялся его разглядывать. Санти посмотрел на его обезображенное ожогом лицо.
"Теперь он пострашней Нила!" - подумал юноша.
Этайа помогла Эрду, но помощь пришла слишком поздно: рубцы уже сформировались, и сейчас на левую сторону лица и шеи светлорожденного невозможно было смотреть без содрогания.
"Может быть, ему еще можно будет помочь, - подумал Санти. - Надо спросить у Тай. Какие-то жалкие рубцы! Не может быть, чтобы магия фьёльнов..."
- Может быть, это печать? - предположил Эрд. - Можно попробовать сделать оттиск?
- Ни к чему! - сказал Нил. - Что бы это ни было, я возьму его с собой!
"Он должен умереть, - подумал Санти. - Но ведь сейчас он жив!"
- Тебе не нужно спешить! - настойчиво произнесла Этайа. - Подожди - и Дар вернется к тебе! Я уверена!
- Даже если и так, - возразил Нил. - Стала бы ты ждать, если бы Заповедные горы могли обрушиться на Золотой лес?
- Этого не будет! - спокойно ответила Этайа.
- Но завтра и этот дом может кануть в Пылающую Твердь! Разве нет?
- Не думаю.
- Послезавтра. Я лечу послезавтра, будет благоприятный день.
- Я полечу с тобой! - вдруг сказал Санти.
- В этом нет нужды! - Нил быстро обернулся к юноше. - Но я признателен тебе! Понимаю: ты знаешь, на что идешь!
- Я полечу!
- Санти! - умоляюще сказала Ронзангтондамени. - Этайа, сестра, отговори его!
- Я решил! - твердо сказал юноша. - И попробуй не взять меня, Нил Биоркит!
- А верно, сын! - вступил Биорк. - Пусть летит с тобой! Этот парень способен на многое! Ты позволишь, Этайа?
- Он свободен. И сила его пока мала - весы не дрогнут. Но, Санти, ты рожден для другого!
"Для чего же, Тай?"
"Этого я тебе пока не вправе сказать".
"Тогда я иду с Нилом".
- Возьми мой меч, Сантан! - предложил Эрд. - Теперь он даже больше твой, чем мой!
"Если ты останешься, я смогу сказать тебе, кто твоя мать".
"Я решил, Тай!"
- Спасибо, Эрд! Ну так как, Нил? - И протянул ему руку.
- Ты загнал меня в угол! - улыбнулся тот, и рука юноши утонула в огромной ладони северянина.
- Гестион!
- Что? - Мальчик созерцал падающие и взлетающие струи фонтана, и голос Нила вывел его из оцепенения.
- Мы летим втроем. Санти полетит с нами.
- Здорово!
- Санти! - Ронзангтондамени с болью смотрела на юношу. Ее лицо сразу как-то осунулось, постарело. Санти встал, подошел к ней, опустился рядом, прижал ее голову к груди.
- Я вернусь, Ангнани! - тихо сказал он. - Вернусь! Ты веришь мне?
Женщина печально качнула головой.
- А ты верь! - сказал он настойчиво. - Верь! Ты же Женщина Урнгура!
- Генани, сестра! - промолвила Этайа. - Я не вижу его смерти! Он должен вернуться!
Но Ронзангтондамени отрицательно покачала головой, мягко оттолкнула юношу, встала и быстро ушла в дом.
"Иди за ней!" - велела Этайа.
Санти улыбнулся Нилу и покинул двор.
Юноша вошел в дом и бегом поднялся на третий этаж. Генани лежала лицом вниз на ковре. Санти наклонился к ней, взял за плечи, попробовал перевернуть, но женщина сопротивлялась. Тогда юноша просунул ладонь под ее прижатые к лицу руки и понял, что она плачет.
- Ангнани! - пробормотал он, не зная, что сказать. - Ангнани, милая моя!
Она повернулась к нему так резко, что Санти даже не уловил движения. Он сразу оказался в ее объятиях, окунулся в ее запах и тепло. Генани осыпала поцелуями его лицо, и юноша обнял ее, прижал к себе, стер губами слезы с ее трепещущих век. Они не успели даже сбросить с себя одежду, а тела их уже смешались. Тела не хотели ждать, и руки сбросили только самое необходимое. Никогда ни у одного из них близость не была так стремительна. И так полна!
Меньше минуты прошло с тех пор, как Санти произнес последние слова, а они уже лежали, расслабившись, обнимая друг друга.
Меньше минуты - и целая вечность!
- Ты, наверное, бог, мой Санти! - тихо сказала Ангнани. - Или сын бога. Мне никогда не было так хорошо!
Санти ничего не сказал. Только коснулся губами ее руки.
- Может быть, мы разденемся? - предложил он через некоторое время.
- Нет! Я не хочу! - и засмеялась. - Прости! Такого со мной, действительно, никогда не было! Санти, мой Санти! - Она спрятала лицо в шелковую ткань его рубашки. - Теперь мне не страшно умереть! - вдруг сказала женщина.
- Я понимаю тебя! - прошептал юноша. Ему не нужно было читать ее мысли, чтобы знать, что она думает и чувствует.
* * *
Маленький караван двигался к западу. По широкому мосту, быки которого, говорят, были построены еще до Эпохи Перемен, они пересекли Шугу. Впереди виднелись серые склоны гор с рыжими и фиолетовыми островками растительности. Дорога поднималась вверх, и чем выше они взбирались, тем лучше видна была горная долина Урнгура, по которой текла река. И все меньше становился Город на Холме, Шугр.
- Урнгур - красивая страна! - сказал Санти, глядя на спускающиеся к реке сады.
- А бывают некрасивые страны? - удивилась Ронзангтондамени.
- Бывают. Хурида, например. Правда, сам я не видел...
- Там, где живут люди, должно быть красиво!
- Наверно. Зависит от людей. Говорят, когда-то и Хурида была чудесна. Кстати, где твои мужья?
- Я их отправила! - Ронзангтондамени немного смутилась, будто сказала что-то неприличное. Но Санти не разбирался в нюансах урнгурской семейной жизни.
- Когда мы вернемся, - сказал он, - я прилечу прямо в Гнон. Меня очаровал твой озерный домик!