-Ну, твой слушок, конечно, не такой забористый, как у братца твоего, - снисходительно произнесла бабка в белом платке, - но можешь считать, что засчитано.-А точно получше ничего нет? – спросила та, что со скрипучим голосом.Я пожал плечами.-Думаю, нет.Первая махнула рукой.-Ладно, уж. Идите. Что с вас еще взять?Радости никакой я не испытал. На душе скребли кошки. Я даже сам не заметил, как вслед за Васей вошел в подъезд. В реальность меня вернул запах.Сладковатый запах гниения стелился в воздухе. Забивал ноздри, вызывая приступы тошноты. Я вспомнил про Михалну, которая, судя по разговорам старух, недавно приставилась и теперь одиноко гнила в своей квартире – и мне стало совсем уж дурно.Зато в подъезде был свет. Тусклый, желтоватый. Какой-то… пыльный. Доселе я даже не думал, что свет может быть пыльным.К тому же, лампочки то и дело мигали, словно играя в какую-то непонятную для человеческого восприятия перекличку, и это тоже здорово действовало на нервы.Чтобы не чуять омерзительного запаха, я закрыл нос воротником куртки и стал подниматься вслед за Васей.Подъем оказался долгим – когда на площадке тринадцатого этажа мы, наконец, остановились, я уже и думать забыл о неприятных ароматах и мигающих лампочках. Кинул сумку на пол и оперся о перила.На самом деле, если не считать запаха разлагающегося тела, это был самый обычный подъезд. Ну да, немного загаженный. Ну, так разве в обычном мире не бывает загаженных подъездов? На одной из стен я даже прочитал размашистую надпись «Миша любит Олю», намалеванную кроваво-красной краской.В общем, все как у людей. Только вот людей здесь не было. Кроме нас, разумеется.Вася замер перед дверью квартиры номер сто тридцать один. Я видел его спину, вдруг как-то сгорбившуюся и будто бы ужавшуюся в размерах. И почему то вспомнил Крысеныша.Я все ждал, когда же Вася позвонит в звонок, или постучит. Но он это не делал, и молчание затягивалось, и я буравил взглядом его спину.-Если ты презираешь меня, то у тебя есть на это полное право, - наконец, произнес он.-Я тебя не презираю, - ответил я, и больше не знал, что сказать. Даже не знал, честен ли я был с ним в эту секунду, или нет.-А твоя история так вообще – детский лепет, - он хмыкнул, - по крайней мере, по сравнению с моей.-Отбрось все это. Давай сделаем то, что от нас требуется.-Да. Ты прав.Раздалась душераздирающая трель дверного звонка.
Квартира оказалась типичнейшим бабушатником. Мрачная старуха-вурдалачиха, кутаясь в платок, провела нам небольшую экскурсию и ушла, оставив ключи и строго наказав не буянить.Мы с Васей принялись молча обустраиваться. Очень хотелось разбавить эту тишину, но подходящих слов не находилось. Я думал о Крысеныше. Представлял, как он едет в трамвае и сальным взглядом маньяка пялится на прохожих, и теребит воротник пальто.В итоге, молчание нарушил Вася:-Ну и как тебе сплетницы? – спросил он, и по неестественной непринужденности в его голосе я понял, что ему не меньше моего хочется завязать хоть какой-нибудь разговор. Лишь бы не слушать эту неловкую, звенящую тишину.-Слушай, а как они не просекли, что мы им соврали? – шепотом спросил я. Не дай бог услышат. Стены в хрущевках тонкие, - они ведь чуют ложь, я же правильно понял?-Чуют то чуют, - ответил Вася, старательно запихивая одеяло в наволочку, - вот только чуйка их… как бы тебе сказать… сугубо специфично настроена, вот. Их интересуют только слухи, и чем эти слухи мрачнее и отвратительнее, тем лучше. Тут они действительно раскусят твою ложь на раз-два. А в остальном им можно прогнать любую шнягу – хоть про то, что на небе две луны. Поверят.В квартире запах разложения не ощущался, но сильно приятнее от этого не стало. Воздух, казалось, был под завязку накачен чем-то старым и затхлым. Примерно такой аромат исходил от старушки в белом платке. От мысли, что мне предстояло прожить в этом месте ближайшее время, становилось как-то тоскливо.Словно уловив ход моих мыслей, Вася спросил:-Не пожалел, что согласился?Я неуверенно пожал плечами.-Пока непонятно. Впечатления противоречивые, если честно. Ну, попробовать то в любом случае стоит. А уволиться можно всегда.-Это да… Только и здесь есть свои приколы.-Что ты имеешь в виду?Вася улыбнулся и махнул рукой.-Да расслабься ты. Ничего страшного. Просто уволиться из нашей конторы – то еще приключение. Семь кругов бюрократического ада нужно пройти. Я ведь как-то раз уже пытался, но заколебался где-то к середине процесса. Плюнул и остался.-А… - облегченно выдохнул я. Ну уж бюрократический яд я как-нибудь пересилю. В конце концов, что мешает мне просто взять и перестать ходить на работу? Тогда сами уволят как миленькие.-Ты хотел уволиться? – спросил я, - если честно, почему-то думал, что ты доволен своей работой.Вася хмыкнул.-В такой работе – от любви до ненависти один шаг.И больше ничего не сказал. Мы снова замолчали, и каждый размышлял о своем. Лично я вспоминал бабок у подъезда. Всё не хотели они идти у меня из головы.Я вдруг подумал, что так и не увидел лица ни одной из сплетниц. Перед моими глазами вновь возникли три чернеющих провала, которые казались темными даже на фоне окружающей темноты.-Тебя часто приходилось встречаться с ними? – я вновь нарушил тишину.-Со сплетницами то? Да каждый раз, когда заселяешься. То есть уже где-то с десяток таких случаев накопилось. Я по всему Городу-2 успел пожить во время своих нырков. И в каждом, абсолютно каждом доме находились такие бабки. Но ты зря о них столько думаешь. Не стоят они того.Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент раздался дверной звонок.Мы оба замерли, уставившись друг на друга.-Кого там принесло? – пробормотал я.-Похоже, соседи знакомиться пришли, - ответил Вася, и в его голосе я уловил легкое напряжение, - открой, пожалуйста, и посмотри, кто там.-Боевое крещение? Курс молодого бойца? – я выдавил улыбку.-Вроде того. И помни – морда кирпичом.В дверь позвонили еще раз. Я поспешил открыть, лишь бы не слышать этой отвратительной, вгрызающейся в мозг трели.Конечно, стоило мне выглянуть в глазок. Такая простая мысль, которая в тот момент отчего-то не пришла мне в голову.Вместо этого я быстренько потянул дверь на себя и застыл, увидев на пороге его.Я сразу понял, что это тот самый Мишка, которому не посчастливилось вывалиться из окна на пьяную голову. Той самой пьяной головы на месте, как раз, не было. И все тело было искалеченным, конечности выгнуты под неправильными, тошнотворными углами. Некогда белая майка алела от запекшейся крови.Несмотря на все вышеперечисленное, от Мишки исходил стойкий запах перегара. В одной из рук он держал начатую бутылку водки.Тело громогласно икнуло – при этом, откуда именно исходил звук, было решительно неясно. Головы то не было. Так вот, тело икнуло и заплетающимся голосом произнесло:-Соседи… грят… новые… знакомится… вот.-Знакомиться пришли? – вежливо спросил я, сам удивляясь собственному ледяному спокойствию.Мишка снова икнул, при этом содрогнувшись всем изуродованным телом, после оповестил:-По рюмочке… за знако… знаковствомо… пропустить надо.-Проходите, - услышал я за спиной ровный голос Васи, - мы гостям всегда рады.Я подвинулся, пропуская Мишку внутрь. Тот, покачиваясь, протащился мимо меня, хромая на обе ноги. Учитывая то, что они были явно переломаны в нескольких местах, непонятным было, как он вообще умудряется передвигаться.Это, конечно, если отбросить, что Мишка вообще то был трупом ив адекватном мире передвигаться не должен был даже на целых ногах.Я перевел взгляд на Васю, но тот стоял абсолютно невозмутимый, и лишь на губах играла легкая вежливая полуулыбка. Я вдруг почувствовал себя чрезвычайно одиноким во всем этом дурдоме. Резко захотелось все бросить, хлопнуть входной дверью и уйти в ночь – настолько мне надоело раз за разом наблюдать, как привычная мне действительность искажается, и, словно уродливыми полипами, обрастает все новыми и новыми противоестественными деталями.Поборов этот малодушный порыв, я вслед за Мишкой и Васей последовал на кухню. Там Вася уже разливал водку по стаканам. Стаканов было три. Я снова покосился на Мишку, но тот чинно-благородно сидел на табуретке, сложив неестественно изогнутые руки на столе. Его грязные ногти царапали потертую клеенку.Вася, бесцеремонно вытерев нос черной футболкой с надписью «слипнот», поднял свой стакан и произнес:-Ну, за знакомство. И за хороших соседей.И осушил стакан одним залпом.Я сделал лишь один легкий глоток, внимательно наблюдая за Мишкой. Было интересно, чем именно он будет пить. Тот обхватил стакан корявыми пальцами, поднял его повыше и просто вылил на себя все содержимое.Дальше все произошло как-то очень быстро. Стакан полетел в стену, раздался звук бьющегося стекла. Мишка вдруг с неожиданной прытью вскочил со стула, и, одним махом перепрыгнув через стол, влетел прямо в моего напарника. Оба повалились на пол. Я заметил, как что-то блеснуло в руках у ожившего трупа, а потом Вася хрипло