кой.-Да расслабься ты. Ничего страшного. Просто уволиться из нашей конторы – то еще приключение. Семь кругов бюрократического ада нужно пройти. Я ведь как-то раз уже пытался, но заколебался где-то к середине процесса. Плюнул и остался.-А… - облегченно выдохнул я. Ну уж бюрократический яд я как-нибудь пересилю. В конце концов, что мешает мне просто взять и перестать ходить на работу? Тогда сами уволят как миленькие.-Ты хотел уволиться? – спросил я, - если честно, почему-то думал, что ты доволен своей работой.Вася хмыкнул.-В такой работе – от любви до ненависти один шаг.И больше ничего не сказал. Мы снова замолчали, и каждый размышлял о своем. Лично я вспоминал бабок у подъезда. Всё не хотели они идти у меня из головы.Я вдруг подумал, что так и не увидел лица ни одной из сплетниц. Перед моими глазами вновь возникли три чернеющих провала, которые казались темными даже на фоне окружающей темноты.-Тебя часто приходилось встречаться с ними? – я вновь нарушил тишину.-Со сплетницами то? Да каждый раз, когда заселяешься. То есть уже где-то с десяток таких случаев накопилось. Я по всему Городу-2 успел пожить во время своих нырков. И в каждом, абсолютно каждом доме находились такие бабки. Но ты зря о них столько думаешь. Не стоят они того.Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент раздался дверной звонок.Мы оба замерли, уставившись друг на друга.-Кого там принесло? – пробормотал я.-Похоже, соседи знакомиться пришли, - ответил Вася, и в его голосе я уловил легкое напряжение, - открой, пожалуйста, и посмотри, кто там.-Боевое крещение? Курс молодого бойца? – я выдавил улыбку.-Вроде того. И помни – морда кирпичом.В дверь позвонили еще раз. Я поспешил открыть, лишь бы не слышать этой отвратительной, вгрызающейся в мозг трели.Конечно, стоило мне выглянуть в глазок. Такая простая мысль, которая в тот момент отчего-то не пришла мне в голову.Вместо этого я быстренько потянул дверь на себя и застыл, увидев на пороге его.Я сразу понял, что это тот самый Мишка, которому не посчастливилось вывалиться из окна на пьяную голову. Той самой пьяной головы на месте, как раз, не было. И все тело было искалеченным, конечности выгнуты под неправильными, тошнотворными углами. Некогда белая майка алела от запекшейся крови.Несмотря на все вышеперечисленное, от Мишки исходил стойкий запах перегара. В одной из рук он держал начатую бутылку водки.Тело громогласно икнуло – при этом, откуда именно исходил звук, было решительно неясно. Головы то не было. Так вот, тело икнуло и заплетающимся голосом произнесло:-Соседи… грят… новые… знакомится… вот.-Знакомиться пришли? – вежливо спросил я, сам удивляясь собственному ледяному спокойствию.Мишка снова икнул, при этом содрогнувшись всем изуродованным телом, после оповестил:-По рюмочке… за знако… знаковствомо… пропустить надо.-Проходите, - услышал я за спиной ровный голос Васи, - мы гостям всегда рады.Я подвинулся, пропуская Мишку внутрь. Тот, покачиваясь, протащился мимо меня, хромая на обе ноги. Учитывая то, что они были явно переломаны в нескольких местах, непонятным было, как он вообще умудряется передвигаться.Это, конечно, если отбросить, что Мишка вообще то был трупом ив адекватном мире передвигаться не должен был даже на целых ногах.Я перевел взгляд на Васю, но тот стоял абсолютно невозмутимый, и лишь на губах играла легкая вежливая полуулыбка. Я вдруг почувствовал себя чрезвычайно одиноким во всем этом дурдоме. Резко захотелось все бросить, хлопнуть входной дверью и уйти в ночь – настолько мне надоело раз за разом наблюдать, как привычная мне действительность искажается, и, словно уродливыми полипами, обрастает все новыми и новыми противоестественными деталями.Поборов этот малодушный порыв, я вслед за Мишкой и Васей последовал на кухню. Там Вася уже разливал водку по стаканам. Стаканов было три. Я снова покосился на Мишку, но тот чинно-благородно сидел на табуретке, сложив неестественно изогнутые руки на столе. Его грязные ногти царапали потертую клеенку.Вася, бесцеремонно вытерев нос черной футболкой с надписью «слипнот», поднял свой стакан и произнес:-Ну, за знакомство. И за хороших соседей.И осушил стакан одним залпом.Я сделал лишь один легкий глоток, внимательно наблюдая за Мишкой. Было интересно, чем именно он будет пить. Тот обхватил стакан корявыми пальцами, поднял его повыше и просто вылил на себя все содержимое.Дальше все произошло как-то очень быстро. Стакан полетел в стену, раздался звук бьющегося стекла. Мишка вдруг с неожиданной прытью вскочил со стула, и, одним махом перепрыгнув через стол, влетел прямо в моего напарника. Оба повалились на пол. Я заметил, как что-то блеснуло в руках у ожившего трупа, а потом Вася хрипло вскрикнул, и на полу рядом с его правым боком стремительно стала образовываться алая лужица.Прежде чем я вышел из ступора, Мишка успел еще пару раз полоснуть по Васиному телу. На это ушли буквально две или три секунды, но Васе они стоили слишком многого. Когда Мишка в очередной раз занес нож для удара, я уже оказался рядом и ногой ударил его по запястью.Раздался пронзительный крик боли, скорее похожий на вой. Нож выскочил из Мишкиной руки и упал на пол. Я схватил табуретку и, не давая тому одуматься, огрел ею живого мертвеца.Через секунду передо мной валялся Мишка, которому на своем не таком уж и долгом веку не повезло умереть аж целых два раза.А рядом с ним лежал Вася. Я сразу понял, что спасать тут уже некого. Стеклянным взглядом парень смотрел в потолок, рот был приоткрыт, и из него лилась струйка крови. Руки были безвольно раскинуты в стороны.Для очистки совести я проверил пульс. Пульса, конечно же, не было. Как и дыхания. Как только я поднялся на ноги, испачканный в чужой крови, за моей спиною раздался голос:-Что у вас здесь творится?Я резко развернулся, готовый защищаться. Но защищаться не пришлось. В кухонном проеме стояла девушка. Маленькая и хрупкая. Я, конечно, подозревал, что внешность тварей, населяющих Город-2, вполне может быть обманчива, но все-таки позволил себе немного расслабиться.-Я услышала крики и пришла, - сказала она.Я покачал головой.-Иди отсюда. Пожалуйста. Ты здесь ничем не поможешь.-Да я уже вижу, - отозвалась она, но никуда не ушла, - это Мишка к вам завалился, что ли?-Ну, судя по всему, - ответил я и хотел еще раз сказать, чтобы она шла восвояси, но почему-то не сказал.Да и сама девчонка тоже явно никуда уходить не собиралась. Я пригляделся к ней. Ростом не выше метра шестидесяти; бледная настолько, что кожа кажется почти прозрачной; огромные голубые глазищи на худом заостренном лице. На вид ей нельзя было дать больше семнадцати.-Это вы зря его впустили, - заявила девушка, будто это было и так не очевидно, - ходоков вообще нельзя впускать. Они скрестись будут, стучать, в дверь звонить. Изо всех сил живыми прикидываться. А впускать их все равно нельзя. Это они только с виду такие немощные.-Это все, конечно, очень ценная информация, только теперь уже поздно, - вздохнул я, - а ты-то сама кем будешь?-Меня Маша зовут, - представилась она, и я подумал, что ей очень идет это имя. После чего, сильно понизив голос, почти шепотом спросила: - ты ведь человек?Этот неожиданный вопрос едва не выбил почву у меня из-под ног. Я резко вспомнил, что, вообще-то, и в правду должен изображать из себя вампира. А теперь меня, судя по всему, раскусили.-Не бойся, я тоже, - прошептала Маша.Я немного успокоился, но именно что немного. Сказать то она могла все что угодно. А потом раз – и превратится эта Маша в какую-нибудь неведомую потустороннюю дрянь, и поминай меня как звали.-Как ты догадалась? – спросил я, - неужели это так очевидно?-Очевидно. Очевидно, что местные ни за что бы ходока внутрь не пустили.Я вдруг поймал себя на мысли, что «опытный» Вася с легкостью позволил Мишке войти в квартиру. Вспомнил и то, что это была лишь его одиннадцатая – и выходит последняя, - смена. А потом вполне закономерно подумал о том, как много «ныряльщиков», в таком случае, доживали, ну вот скажем, хотя бы до двадцатой?Я покосился на бездыханное Мишкино тело.-А почему именно «ходоки»?Маша пожала плечами.-Потому что ходят. Ходить не должны, а ходят. Поэтому и ходоки.-Железная логика. Ладно, так кто ты все же такая? Только давай по честному. Ведьма какая-нибудь?Маша вдруг звонко рассмеялась, прикрыв рот рукой.-Ну уж нет. Я же сказала, я тоже человек. Обычный человек.-Обычные люди по таким местам не шляются, - мрачно ответил я, но все же почувствовал внутри какую-то странную, но приятную теплоту. Словно спустя долго время, да еще и где-то на чужбине, за тысячу километров от дома, увиделся со старым другом. Вот такое чувство я испытал.-И что дальше? – вдруг спросила она, сложив руки на груди. В голосе ее послышалась какая-то легкая грусть. Я не знал, чем она вызвана, но очень четко ее ощутил.И я задумался. А действительно, что дальше? Строго говоря, в ту секунду я видел для себя два возможных пути:А) продолжить отрабатывать свою смену в одиночестве;Б) выбираться с Обратки как можно быстрее, после чего никогда о ней больше не вспоминать.Если честно, очень хотелось сделать второе, но тут во мне взыграла самая обычная корысть – я вспомнил шестизначное число, написанное Марией на листке бумаги.-Прости, но это тебя уже не касается, - ответил я, - спасибо, что не побоялась прийти. Но теперь наши дорожки расходятся. Окей?Но Маша на мой призыв никак не отреагировала. Лишь привалилась плечом к дверному косяку, как бы показыв