вскрикнул, и на полу рядом с его правым боком стремительно стала образовываться алая лужица.Прежде чем я вышел из ступора, Мишка успел еще пару раз полоснуть по Васиному телу. На это ушли буквально две или три секунды, но Васе они стоили слишком многого. Когда Мишка в очередной раз занес нож для удара, я уже оказался рядом и ногой ударил его по запястью.Раздался пронзительный крик боли, скорее похожий на вой. Нож выскочил из Мишкиной руки и упал на пол. Я схватил табуретку и, не давая тому одуматься, огрел ею живого мертвеца.Через секунду передо мной валялся Мишка, которому на своем не таком уж и долгом веку не повезло умереть аж целых два раза.А рядом с ним лежал Вася. Я сразу понял, что спасать тут уже некого. Стеклянным взглядом парень смотрел в потолок, рот был приоткрыт, и из него лилась струйка крови. Руки были безвольно раскинуты в стороны.Для очистки совести я проверил пульс. Пульса, конечно же, не было. Как и дыхания. Как только я поднялся на ноги, испачканный в чужой крови, за моей спиною раздался голос:-Что у вас здесь творится?Я резко развернулся, готовый защищаться. Но защищаться не пришлось. В кухонном проеме стояла девушка. Маленькая и хрупкая. Я, конечно, подозревал, что внешность тварей, населяющих Город-2, вполне может быть обманчива, но все-таки позволил себе немного расслабиться.-Я услышала крики и пришла, - сказала она.Я покачал головой.-Иди отсюда. Пожалуйста. Ты здесь ничем не поможешь.-Да я уже вижу, - отозвалась она, но никуда не ушла, - это Мишка к вам завалился, что ли?-Ну, судя по всему, - ответил я и хотел еще раз сказать, чтобы она шла восвояси, но почему-то не сказал.Да и сама девчонка тоже явно никуда уходить не собиралась. Я пригляделся к ней. Ростом не выше метра шестидесяти; бледная настолько, что кожа кажется почти прозрачной; огромные голубые глазищи на худом заостренном лице. На вид ей нельзя было дать больше семнадцати.-Это вы зря его впустили, - заявила девушка, будто это было и так не очевидно, - ходоков вообще нельзя впускать. Они скрестись будут, стучать, в дверь звонить. Изо всех сил живыми прикидываться. А впускать их все равно нельзя. Это они только с виду такие немощные.-Это все, конечно, очень ценная информация, только теперь уже поздно, - вздохнул я, - а ты-то сама кем будешь?-Меня Маша зовут, - представилась она, и я подумал, что ей очень идет это имя. После чего, сильно понизив голос, почти шепотом спросила: - ты ведь человек?Этот неожиданный вопрос едва не выбил почву у меня из-под ног. Я резко вспомнил, что, вообще-то, и в правду должен изображать из себя вампира. А теперь меня, судя по всему, раскусили.-Не бойся, я тоже, - прошептала Маша.Я немного успокоился, но именно что немного. Сказать то она могла все что угодно. А потом раз – и превратится эта Маша в какую-нибудь неведомую потустороннюю дрянь, и поминай меня как звали.-Как ты догадалась? – спросил я, - неужели это так очевидно?-Очевидно. Очевидно, что местные ни за что бы ходока внутрь не пустили.Я вдруг поймал себя на мысли, что «опытный» Вася с легкостью позволил Мишке войти в квартиру. Вспомнил и то, что это была лишь его одиннадцатая – и выходит последняя, - смена. А потом вполне закономерно подумал о том, как много «ныряльщиков», в таком случае, доживали, ну вот скажем, хотя бы до двадцатой?Я покосился на бездыханное Мишкино тело.-А почему именно «ходоки»?Маша пожала плечами.-Потому что ходят. Ходить не должны, а ходят. Поэтому и ходоки.-Железная логика. Ладно, так кто ты все же такая? Только давай по честному. Ведьма какая-нибудь?Маша вдруг звонко рассмеялась, прикрыв рот рукой.-Ну уж нет. Я же сказала, я тоже человек. Обычный человек.-Обычные люди по таким местам не шляются, - мрачно ответил я, но все же почувствовал внутри какую-то странную, но приятную теплоту. Словно спустя долго время, да еще и где-то на чужбине, за тысячу километров от дома, увиделся со старым другом. Вот такое чувство я испытал.-И что дальше? – вдруг спросила она, сложив руки на груди. В голосе ее послышалась какая-то легкая грусть. Я не знал, чем она вызвана, но очень четко ее ощутил.И я задумался. А действительно, что дальше? Строго говоря, в ту секунду я видел для себя два возможных пути:А) продолжить отрабатывать свою смену в одиночестве;Б) выбираться с Обратки как можно быстрее, после чего никогда о ней больше не вспоминать.Если честно, очень хотелось сделать второе, но тут во мне взыграла самая обычная корысть – я вспомнил шестизначное число, написанное Марией на листке бумаги.-Прости, но это тебя уже не касается, - ответил я, - спасибо, что не побоялась прийти. Но теперь наши дорожки расходятся. Окей?Но Маша на мой призыв никак не отреагировала. Лишь привалилась плечом к дверному косяку, как бы показывая, что разговор еще не окончен и никуда уходить она не собирается.-Слушай, у меня есть для тебя предложение, - сказала она, - мы можем помочь друг другу. Очень сильно помочь.-Что ты имеешь в виду?-Давай я расскажу тебе свою историю. А потом объясню, в чем же состоит мой замысел. Если ты забрался на Обратку, значит не пальцем деланный и должен меня понять.Я помотал головой.-Извини, но нет. У меня своих дел по горло.Она сложила ладони в молитвенном жесте.-Пожалуйста. Я очень долго ждала кого-то вроде тебя.В голосе ее было столько мольбы и даже какого-то отчаяния, что я просто не смог ей отказать.-Хорошо, - со вздохом ответил я, - выкладывай, что там у тебя за просьба такая.