гом подошла к водительской двери, рванула ее на себя, и, замахнувшись битой, огрела ею водителя по голове.-Э, ты ч… - успел выговорить я, но от чего-то запнулся.Маша вытащила таксиста наружу и бесцеремонно кинула на асфальт. Тот не подавал никаких признаков жизни. Однако крови тоже не было. Почему-то не очень хотелось думать, что Маша прибила несчастного водилу насмерть.-Водить умеешь? – спросила девушка, как ни в чем не бывало.-Не умею.-Зато я умею. Садись.Я послушно приземлился на пассажирское сиденье. Маша прыгнула за руль, дернула ручник, и я сам не заметил, как машина рванула с места.-Ты не переживай, если вдруг чего… я его так… не сильно. В себя придет минут через тридцать.-А почему нельзя было просто взять и доехать вместе с ним? – выдохнул я в лобовое стекло, - или без кровопролития не так весело?-Никакой крови как раз таки не было. Ты сам видел. Дело в том, что это не совсем такси. Вернее, совсем не такси.Я удивленно покосился на девушку. Та уверенно вела автомобиль сквозь пустые темные улицы. Стрелка спидометра подползала к сотне.-В смысле, «не такси»?Маша на несколько секунд прикрыла глаза, словно ей приходилось объяснять мне какие-то очевидные вещи. Автомобиль, тем временем, продолжал лететь вперед на довольно внушительной скорости.-Давай я потом тебе все расскажу? Сейчас другим голова занята, - ответила она, но меня волновало уже кое-что другое.Я громко произнес:-Э-э! Ты бы за дорогой то тоже следила!-Мы по прямой едем, - невозмутимо ответила Маша, но глаза все-таки открыла, - да ты не бойся, у меня десять лет опыта за рулем.-У женщин, конечно, такое не спрашивают, - произнес я, - но сколько ж тебе лет то тогда?-Двадцать шесть, - Маша бросила на меня короткий насмешливый взгляд, - а что, не похоже?Я снова внимательно посмотрел на нее. Ну нет, ни за что я бы не дал ей больше двадцати – а вот надо же. Да и вообще, Маша очевидно была не так проста, как казалось – и дело не только в ее возрасте. У меня перед глазами до сих пор стояла недавняя сцена, в которой она одним махом вырубила несчастного таксиста.Любопытство буквально пожирало меня. Я смотрел то на Машу, то в окно, то снова на Машу. Очень хотелось обо всем ее расспросить, но проблема заключалась в том, что я даже не знал, о чем именно нужно расспрашивать. Да и не ответит ведь, скорее всего.Так мы и ехали в тишине, нарушаемой лишь ровным гудением двигателя. Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем Маша сама нарушила молчание:-Я изучала это место, - вдруг сказала она, словно бы этой фразе предшествовал какой-то долгий разговор, - изучала, как какой-нибудь ученый-этнолог изучает племя аборигенов из джунглей. Это было моим личным хобби, понимаешь?Девушка замолчала, и я понял, что она ждет ответа.-Понимаю, - тихо отозвался я.-И знаешь, к чему пришла?Снова пауза.-К чему?-К тому, что я не понимаю совершенно ничего. Вот посмотри направо.Я послушно выглянул в окно. То, что я увидел, не вписывалось даже в самые смелые мои ожидания.Прямо передо мной, из темноты, вырастала башня. Даже не так. Словно бы кто-то быстро-быстро ткал ее из воздуха. Мы проехали мимо, и я вывернулся так, чтобы увидеть это зрелище в заднем стекле. И провожал его до тех пор, пока силуэт башни не растаял в темноте.-Видал? – спросила Маша с каким-то странным самодовольством, словно все это было делом ее рук, - и как тебе?-Что это значит? – выдохнул я.-Я называю это Перезагрузкой. Обратный Город перестраивается, понимаешь? Даже не так. Обновляется. В реальном мире на этом самом месте сейчас и в правду строят башню – а вот теперь ее как бы подгрузили и сюда, на Обратку. Словно бы она по чьей-то воле должна оставаться…-…актуальной, - подхватил я, - отражением настоящей Москвы.-Да, - она застучала тонкими пальцами по рулю, - и знаешь, на какую мысль меня это наталкивает?-Я, кажется, понимаю.-Что это все, - Маша оторвала правую руку от руля и описала ею в воздухе полукруг, - симуляция. А если есть симуляция, значит, она кем-то создана, верно?-Хочешь сказать, Обратный Город – этой чей-то проект?-Ну, «хочешь сказать» - это громкая фраза. «Я предполагаю» – это ближе к истине.Я откинулся в пассажирском кресле, пытаясь свести в уме одно с другим.-И кто тогда его создал?-Ну, уж точно не твоя контора, - она хитро покосилась на меня, - что, думаешь, я не понимаю, откуда ты сюда свалился? Ну да не в этом дело. Если Обратка – это и в правду проект, то стоит за ним кто-то очень и очень могущественный и влиятельный. Нет, ну ты прикинь – такое забабахать? Это ж только разработать такую технологию чего стоит!Между тем, Перезагрузка продолжалась. Больше того, темпы ее как будто с каждой секундою нарастали. Маленькие и большие детали меняли свой облик. Исчезали, уступая место новым. И сквозь это мельтешение неустойчивых образов скользил наш автомобиль. Маша сбросила скорость и напряженно вглядывалась перед собой, подавшись вперед всем телом.Не знаю, как она умудрялась еще и вести машину в такой обстановке – у меня от происходящего закружилась голова, и я зажмурился, чтобы окончательно не потерять чувство реальности. Вскоре я ощутил, что машина затормозила.-Переждем этот момент, - услышал я Машин голос, - не дай бог сейчас какой бордюр посреди дороги материализуется.Я был с ней полностью согласен. Но даже несмотря на то, что мы остановились, открывать глаза все равно не хотелось.По моим внутренним ощущениям, прошло не меньше десяти минут, прежде чем Маша, наконец, произнесла:-Вроде все закончилось.Я разлепил веки и оглянулся. Мир вокруг был тем же самым, но все-таки ощутимо другим. Словно бы в комнате слегка переставили мебель, нарушив до боли знакомую обстановку.Не говоря ни слова, Маша сняла машину с ручника и нажала на газ, и мы снова покатились по Москве-2, стремительно набирая скорость. Я молчал и жевал губы, против воли вновь ощущая ту самую детскую обиду, что не так давно испытал, увидев, как безголовый труп по имени Мишка шлепает на кухню корпоративной квартиры. Это была обида за собственное представление о реальности, которое рушилось с каждым днем все более и более неумолимо. Неожиданно для самого себя, я громко произнес вслух:-Что дальше? Огромные кальмары, летающие по небу?Маша молчала секунд пятнадцать, и я уж подумал, что она ничего не ответит. Но потом девушка все же произнесла:-Я так же поначалу реагировала.Это «поначалу» почему-то задело меня. Захотелось рассказать ей, сколько всего мне уже довелось повидать – Маше даже половина этого наверное и не снилась; но я во время сдержался. Дурацкий это был порыв, ребяческий. Да и ни к чему ей знать.Наша поезда, между тем, подходила к концу. Машина свернула с Большой Ордынки и нырнула в Ордынский тупик. Маша сбросила скорость, и теперь мы медленно плыли сквозь непривычно пустой центр города, который в «нормальном» мире всегда был под завязку наполнен туристами. Видеть эти места вот такими было отчего-то неприятно, словно мы с Машей оказались посреди декораций. Ударь кулаком по стене – и поймешь, что и не камень это никакой вовсе, а обычный хлипкий картон.Дальше приходилось уже буквально протискиваться – мы заехали на пешеходную аллею, ширины которой едва хватало, чтобы вместить корпус машины.Мы повернули в Лаврушинский переулок, который, вообще-то, для машин предназначен не был. Не смотря на полное отсутствие пешеходов, да и общую неуместность подобных переживаний, я все-таки ощутил какую-то неловкость. Словно заперся в квартиру в грязных ботинках – настолько непривычно было видеть эти места из салона автомобиля.Машина миновала Инженерныйкорпус и затормозила напротив главного здания. Моя спутница сидела, барабаня пальцами по рулю, но выходить не спешила.-Короче, помни об осторожности, - наконец, произнесла она, - там будут экскурсоводы. Они захотят затащить тебя на экскурсию. Не ведись и не слушай их. Ни за что не слушай, что они тебе будут говорить, понял?Признаться, от такого инструктажа я немного опешил. Вот уж страшных гидов-искуствоведов я точно встретить здесь не ожидал. Но Маша смотрела на меня предельно серьезно, и я понял, что она ждет ответа.-Хорошо, - произнес я, но она все равно не отвела взгляда.И тут вдруг будто бы размылась, стерлась грань между эмоциями, понимаете? Секунду назад Маша выглядела строгой и сосредоточенной (хотя с ее детской внешностью это смотрелось скорее комично), вот короткая фаза перехода – и в ее глазах я уже вижу что-то, чего бы мне там видеть не хотелось. И взгляд ее держится на мне дольше, чем нужно.Еще мгновение – и она выскользнула из машины. Я последовал за ней, вывалившись в морозный декабрьский воздух. Отчего-то вспомнил, что в нормальном мире уже двадцать девятое число и до нового года осталось два дня. Никогда еще новогодняя атмосфера не была так далека от меня, как в этот раз.Тишина окружала нас, пока мы шли ко входу в Третьяковку. Я почти не удивился, когда входная дверь оказалась не заперта, и даже напротив – призывно приоткрыта; словно бы кто-то заманивал нас внутрь.Сама Третьяковская галерея встретила нас тишиной еще более обволакивающей, нежели снаружи. Казалось, если бы вдруг кто-то скрипнул половицей в одном из дальних залов – мы бы здесь, у входа, это точно услышали.А еще знаете что? Внутри горел свет.Если честно, я даже несколько этому обрадовался – шататься в темноте по многочисленным залам галереи мне совсем не улыбалось; да и успела всерьез поднадоесть эта кромешная темнота за все время пребывания на Обратке. Свет, пра