Сколько я себя помню, одиночество всегда было моим самым верным спутником.Наверное, не самая лучшая мысль для того, чтобы начать «думать о хорошем», верно?Но на самом деле, с этой сентенцией связано больше хорошего, чем может показаться на первый взгляд.Вот вам очень простое умозаключение. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы дойти до него самостоятельно, но все же. Если ешь конфеты раз в год, то в таком случае, вероятно, они покажутся тебе слаще, чем если бы ты уплетал их без конца.В детстве родители водили меня в «Макдональдс», и в те годы для меня не было пищи вкуснее. Стоит ли говорить, что случались такие походы совсем не часто?К чему это я? Ах да.Прежде, чем окончательно потерять всякое ощущение реальности, я увидел лицо Маши. И в нем было столько тревоги, которая, накопив критическую массу, стремительно переходила в ужас… и это все было от того, что она испугалась за меня.Впервые за очень долгое время я оказался кому-то небезразличен. Да, черт побери, даже в эту самую секунду, на грани то ли сумасшествия, то ли самой смерти, я думал о том, как мое одиночество дает трещину.Маша ничего не могла сделать. Она не могла залезть в мою черепную коробку, и отфильтровать весь тот мрак, что старательно заливала в него эта неведомая нечисть. Спасти себя был в силах только я сам.Мне просто очень не хотелось, чтобы Маша расстроилась, если я умру, или превращусь в какого-нибудь спятившего шизофреника.Итак, одиночество. Я мог бы написать целый научный трактат на эту тему. Ну, или, по крайней мере, какое-нибудь автобиографическое исследование. В моей жизни было всего два человека, с которыми я не чувствовал себя одиноким:1) Папа;2) Ника.Конец списка.Были еще Ба и Деда, но их живыми я почти не застал, да и слишком уж велика была между нами возрастная пропасть. Поэтому упростим наш перечень до двух вышеназванных пунктов.Чуть раньше я упомянул чувство одиночества в качестве своего самого верного спутника. Но почему же так? Почему, к примеру, я не наградил этим почетным титулом свою благоверную возлюбленную?Ответ прост, как таблица умножения. Потому что Ника появилась в моей жизни далеко не сразу, а потом и вовсе исчезла. А одиночество было всегда.Да, так уж сложилось, что сначала я потерял папу, а потом потерял и Нику. Но, по крайней мере, память у меня пока что никто не отнял.Поэтому папа учит меня кататься на велосипеде. Ника держит меня за руку и говорит, что любит. А вот мы с отцом на каруселях. Мы с Никой едим мороженое и смотрим «Касабланку» в летнем кинотеатре. Мы с отцом идем на матч «Локомотива», потому что я, также как и он, болею за «Локомотив». Ника рисует мой портрет.И все это происходит сейчас. Все это происходит одновременно. Круги на воде, они никогда не пересекутся, но все они существуют в один момент. И водная гладь однажды скроет их следы, но то, что случилось однажды, никогда уже не исчезнет.И так я победил монстра.Да, именно так.Я вдруг понял, что туман рассеялся, а еще кто-то крепко держит меня за руку. Несколько секунд я лицезрел уже успевший надоесть потолок, после чего приподнялся, оперевшись свободной рукой о паркет, и ошалело поглядел по сторонам.Маша лежала рядом на боку, ее бледная ладонь была сплетена с моей. Черной тени нигде не было.Заметив, что я пришел в себя, Маша тут же расцепила ладони, откашлялась и поднялась на ноги.-Ожил? Отлично.Я посмотрел на нее снизу вверх. Она была такой маленькой, что казалось, даже сидя я могу щелкнуть ее по носу.-Что это было? – спросил я, хотя прекрасно понимал, что это было.-Экскурсовод. Я же тебя предупреждала. Нельзя давать ему залезть в твою башку. Нельзя.-Я и не дал.-Ага. Видела я. Думала, что сейчас-то мозг у тебя и вскипит. Знаешь, что бывает с теми, кому экскурсоводы мозги выворачивают?-Даже не хочу думать, - ответил я и тоже поднялся на ноги.-Вот и правильно, что не хочешь.Маша сложила руки на груди и буравила меня взглядом.-А тебе он что, в башку не пытался залезть? – поинтересовался я.-Пытался. Только тебя эта тварь, похоже, определила как более уязвимого. Ну и принялась бить туда, где тоньше. То есть, тебе в мозги, - Маша отвела взгляд, после чего быстро выпалила: - да и я к тому же, за тебя так перепугалась, что ни о чем другом думать уже не могла.Это откровение было таким неожиданным, что у меня перехватило дыхание. Не потому что я не догадывался, а потому что я не думал, что Маша об этом скажет.Она, судя по всему, тоже от себя такого не ожидала, потому что тут же развернулась и, не говоря больше ни слова, зашагала дальше, вглубь экспозиции.Я несколько секунд смотрел ей в спину. Если не видеть лица, то Маша казалась почти ребенком, но тут я вновь припомнил, как водителю такси прилетает битой по голове. И снова подумал о том, что, наверное, никогда не узнаю про эту девушку даже десятой доли от всей правды.И я пошел вслед за ней. Тишина вернулась. Здесь, в потусторонней Третьяковке, она была какой-то особенной. Не вязкой и тягучей, а холодной и звенящей. Звуковой вакуум. Пустота.Зато ощущение странного влечения к какой-то пока что неизвестной мне точке, наоборот, возвращалось ко мне. Я догнал Машу, дотронулся до ее плеча.-Я что-то чувствую, Маш, - сказал я, - помнишь, я говорил тебе, перед тем как…Он остановилась и внимательно посмотрела на меня.-Что именно?Я пожал плечами. Стоять на одно месте становилось тяжелее с каждой секундой. А еще в моем сознании отчего-то принялось маячить число «двадцать один». Оно бликовало, словно фотовспышка, и никак не давало мне покоя.-Меня как-будто тянет куда-то… туда, - я неопределенно махнул рукой, - словно магнитом, понимаешь? Вот даже сейчас.И я пошатнулся на месте, едва контролируя собственное тело. Оно больше не принадлежало мне в полной мере.Глаза Маши уже знакомым для меня образом округлились.-Что ж ты молчал? Веди.-Да вот как-то времени все не было сказать, - съязвил я, - на самом деле, есть еще кое-что. Число «двадцать один». Оно тебе о чем-нибудь говорит?Маша внимательно посмотрела на меня и осторожно спросила:-А это не может быть номер зала?Двадцать один. Двадцать один. Двадцать один. Число пульсирует в мозгу, словно кровоток. Двадцать один. Двадцать один. Двадцать один.-Эврика! – выдохнул я, - и как я сам не додумался?Я помнил, что это за зал. Куинджи. Художник, который, по легенде, заключил контракт с дьяволом.Уже через минуту мы стояли в нужном зале. Маша крутилась на месте, видимо пытаясь высмотреть что-то, незаметное глазу. Я же ощущал себя как собака, потерявшая след. Шестое чувство громогласно вопило о том, что нужная нам вещь где-то поблизости, но где именно – понять это было уже не в моих силах. И я, словно полицейский пес, носился по периметру зала, тщетно пытаясь обнаружить то, что должен был обнаружить.-Бесполезн