Проснулся я на заднем сидении машины. Состояние было отвратительным. В горле страшно пересохло, все тело ныло и болело, да к тому же слабость навалилась такая, что даже пошевелить пальцем оказалось не самой простой задачей.Когда это действие мне все-таки покорилось, встал вопрос о том, как бы подняться на ноги. Для начала я решил себя осмотреть и тут же ужаснулся. Дело в том, что я оказался больше похожим на снеговика, нежели на человека. Весь перемотанный бинтами, да к тому же раздетый до трусов – на этот незначительный факт я обратил внимание почему-то только сейчас. В воздухе стоял сильный запах чего-то медицинского; обычно так пахнет в поликлиниках и аптеках.Пока я собирался с мыслями, чтобы все-таки привести себя в вертикальное положение, передняя дверь открылась и на водительское сидение, скрипнув своей фланелевой курткой, плюхнулась Маша.-Ну что, солдат, вижу, ты очнулся. Как самочувствие? – поинтересовалась она, впрочем, не глядя на меня.-Хреново, - честно ответил я, - а что произошло?Маша фыркнула.-А где же благодарности? Я тебя, между прочим, из этого трындеца, считай, на своем горбу вытащила. А потом еще и выхаживала, как полевая медсестра.Она все же удостоила меня взглядом. В голубых глазах плясали задорные искорки. И чего она веселится?-Спасибо, - произнес я, внезапно осознав, как много Маша сделала для того, чтобы я сейчас мог говорить, да и вообще дышать, - я просто… я вообще ничего не понял.Я все-таки приподнялся и сел на заднем сидении.-Не холодно? Печку не прибавить? – заботливо спросила Маша.-Не надо, - я поморщился от резкой головной боли.Во взгляде девушки показалось сочувствие.-Тебе бы полежать… - произнесла она, - впрочем, решай сам. Я тебе не мамочка все-таки, верно? На вот лучше, подкрепись.Она вытащила из кармана куртки слойку в целлофановой упаковке и протянула мне.-Да что-то не хочется...-Ешь, - безапелляционно потребовала Маша, - тебе нужно сил набираться. Из тебя столько крови вылилось, что я вообще не знаю, как ты еще жив.Я послушно взял слойку и надкусил. Думал, что аппетит придет во время еды, но почти не почувствовал вкуса. Тесто казалось вязким и пресным, словно бы я жевал пластик.-Так что, все-таки, произошло? – снова спросил я.-В окно выгляни.Я подполз к боковому стеклу и выглянул на улицу. Там все было также, как и прежде. Кружил легкий снежок, медленно и методично заметая Лаврушинский переулок. Только вот главного корпуса Третьяковки не было. На его месте остались одни лишь руины.-Здание рухнуло буквально через минуту после того, как мы оттуда выбрались, - прокомментировала Маша, - прямо на моих глазах сложилось как карточный домик, понимаешь? Оно ведь кирпичное, а ощущение такое, словно из фанеры какой-нибудь. Просто содрогнулось и рухнуло. Словно взорвалось изнутри, но так… аккуратно. И от этого еще более жутко. Ты бы видел. Это было… очень страшно.Все это Маша выпалила на одном дыхании. Ей срочно нужно было поделиться с кем-то увиденным – это чувствовалось.Я молчал. Думалось только о том, что было бы, если бы Маша не вытащила меня оттуда на собственных плечах.-Спасибо еще раз, - тихо сказал я, не в силах оторвать глаз от разрушенного здания.Маша не ответила. Вместо этого принялась рассуждать вслух:-А по поводу того, что произошло, когда ты прикоснулся к этому чертову кристаллу… Миш, если бы я знала…Я не сразу понял, к кому она обращается. Только через пару секунд вспомнил, что действительно представился Мишей.А девушка, тем временем, продолжала:-…Я не знаю, Миш. Я ведь ничего не знаю. Я смотрю на этот чертов мир и понимаю, что… что…Она заплакала. Да, определенно, она заплакала. Я не видел ее лица, но слышал сдавленные рыданья.-Маш… - тихо позвал я. Девушка не ответила.Я покачал головой и сунулся в проем между передними сидениями.-Маш, мы обязательно во всем разберемся. Найдем способ, как раздобыть этот кристалл. И брата твоего спасем. Слышишь, Маш?Вопреки моим ожиданиям, она ответила:-Слышу. Просто, - она повернулась ко мне, и я увидел, что лицо у нее мокрое от слез, - я ведь и в правду торчу здесь уже несколько лет. Я все положила на этот алтарь. Спасти Володьку. И каждый раз, когда мне кажется, что я подхожу к своей цели на расстояние вытянутой руки… происходит какая-то ересь, которая все рушит. Иногда… в прямом смысле.И она кивнула в сторону руин Третьяковки.-Зря я тебя в это втянула. Ты чуть на тот свет не отправился из-за меня. Будет лучше, если ты возьмешь и отправишься восвояси. А я дальше как-нибудь сама.Она говорила уже довольно ровным тоном, почти без всхлипываний. Это меня радовало.-Мне… мне некуда идти. Нет никакого «восвояси», - честно ответил я.Она удивленно посмотрела на меня.-Что ты имеешь в виду?Я снова откинулся на спинку сидения.-Я – призрак. Ну, в определенном смысле этого слова. Там, в обычном мире, меня никто не замечает.В какой-то степени, это был мой выбор, но все же. Мне некуда возвращаться.Маша долго молчала. Наверное, с минуту мы провели в полной тишине. Потом, наконец,