Я шел на поправку гораздо стремительнее, чем сам от себя ожидал. Маша упорно хлопотала над моим выздоровлением – я был обеспечен трехразовым питанием, чистым постельным бельем и регулярной медицинской обработкой моих ран. Больше всего они походили на пулевые отверстия, но вокруг каждой из них кожа запеклась, словно меня изрешетили лазером. Бывало, в отсутствие более интересных занятий, я несколько часов к ряду проводил, пристально разглядывая свои раны; и тогда мне начинало казаться, что я вижу, как они зарастают прямо у меня на глазах. А может быть, так оно и было, потому что уже через неделю от ран остались только лиловые синяки по всему телу.Вечера мы с Машей проводили перед телевизором. Смотреть местный телик оказалось довольно интересным занятием – всяко занимательней, чем в человеческом мире. Большая часть кнопок на пульте отзывалась одним только белым шумом, но несколько телеканалов все же работали. Одним из них был телемагазин, где торговали всякой шушерой – большую часть из товаров вполне можно было с тем же успехом продать и обычным людям, но встречались и «эксклюзивы» для местных жителей. Еще один канал отвечал за новости – там напомаженный ведущий, из выпуска в выпуск – один и тот же, вещал о происходящем в Обратном Городе, упорно называя его просто Москвой. Словно речь шла о настоящей столице, а не о ее извращенной копии.Где-то на третий вечер мы с Машей дружно решили, что ведущий подозрительно напоминает мертвеца, которого кто-то насильно вернул обратно к жизни и сильно-сильно загримировал, дабы скрыть его мертвецкую сущность и придать хоть сколько-то живой вид. После этого откровения смотреть новости как-то резко перехотелось.В один из таких вечеров к нам и заявился он. Тот, кто наблюдал за нами у Третьяковки.Случилось это вот как. Маша собралась в магазин, и я решил составить ей компанию.-Тем более, вдвоем безопаснее, - сказал я.-От тебя сейчас толку, как от козла молока, - ответила она, но все-таки взяла меня с собой.Возвращаясь в квартиру, мы обнаружили, что дверь приоткрыта.-Ты замок закрывала? – тихо спросил я, не в силах оторвать глаз от маленького проема между дверью и косяком.-Закрывала, - уверенно ответила Маша и зачем-то продемонстрировала мне связку ключей.Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, после чего Маша медленно достала из сумочки ту самую биту, которой неделю назад приговорила несчастного водителя такси.-Ты же не собираешься… - начал я, но Маша приложила палец к губам и зашипела.Я прислушался. Из квартиры доносились приглушенные мужские голоса.Прежде чем я успел ее остановить, девушка мягким, но по-кошачьи уверенным движением потянула входную дверь на себя – и та не скрипнула, несмотря на давно несмазанные петли, - и просочилась внутрь. Мне ничего не оставалось, кроме как отправиться следом.Она ступала бесшумно, словно парила над полом. Я тоже старался ступать как можно бесшумней, и мне даже казалось, что у меня получается. Ровно до того момента, как услышал голос из гостиной:-Господа, если вы считаете, что мы с моими дорогими друзьями не заметили вашего присутствия, то вы глубоко ошибаетесь.Голос был неожиданно мягким и интеллигентным.Мы с Машей замерли в коридоре и синхронно посмотрели друг на друга.-Надо валить, - шепотом сказал я.Маша явно мешкалась. Спустя пару секунд она все же ответила:-Это моя квартира. И я никому не позволю…-Ну, насчет «вашей квартиры» я бы поспорил, - вмешался тот самый голос, - в любом случае, хватит уже таиться. Проходите, присаживайтесь. Нас ждет приувлекательнейший разговор. Не так ли, госпожа Чайка?Услышав последнюю фразу, Маша втянула голову в плечи.-Откуда вы знаете? – громко спросила она.-Потому что я ваш старый знакомый, Мария Александровна. Хоть вы об этом и не осведомлены. Однако, мы может быть друг другу полезны. Вам и вашему спутнику ведь очень нужен изумруд, не так ли?-Хорошо, - отозвалась Маша, - мы идем.И первой шагнула в гостиную – навстречу незваным гостям. Я болванчиком последовал за ней.Скажем так – сильного удивления я не испытал, обнаружив, что в нашей гостиной с удобством расположилась та самая троица, что следила за нами несколько ночей назад.В центре, на кожаном диване, восседал невысокий человек средних лет, одетый во все тот же черный деловой костюм. Темные очки он снял, обнажив пронзительно-голубые глаза. Пожалуй, кроме этих волчьих глаз, ничего особенного в его внешности не было – залысины на голове, высокий морщинистый лоб, наметившийся двойной подбородок. На вид мужчине было лет сорок пять.В двух креслах по бокам от дивана расположились его охранники. Их можно было с успехом принять за близнецов – настолько удачно оба соответствовали стереотипному образу громилы-здоровяка. Казалось, их просто отштапмовали на одном конвейре, загрузили в процессор базовые задачи и отправили эти задачи выполнять. Эти черных очков, напротив, не снимали.Я ожидал, что наше появление в комнате вызовет хоть какую-то реакцию – и мне даже стало немного обидно, когда этого не произошло. Охранники вообще, казалось, не двинули ни единым мускулом. Только тот, кого они охраняли, оторвался от чрезвычайно увлекательного процесса протирания очков, посмотрел на нас с Машей и с досадой произнес:-Ах, вам сесть негде…Я с удивлением ощутил, что досада эта вполне искренняя. В следующую секунду мужчина по очереди оглядел каждого из секьюрити и вежливо произнес:-Друзья мои, уступите места этим достопочтенным молодым людям.Охранники синхронно встали со своих мест и синхронно отошли к окну, где и замерли вновь, словно восковые куклы, которых какой-то волшебник привел в движение всего на несколько секунд.Мы с Машей послушно заняли освободившиеся кресла. Я заметил, как она напряжена. Как стрела, готовая вот-вот сорваться с тетивы. Спина ровная, лицо – без единой эмоции, бледные руки сложены на коленях. В Машиной позе без труда ощущался целый океан потенциальной энергии, что могла в любой момент выплеснуться наружу.И я поймал себя на том, что неосознанно повторяю за Машей, и что поза моя – точно такая же. И дыхание такое же ровное и размеренное, как у нее, несмотря на то, что сердце готово выпрыгнуть из груди.-Как я уже сказал, мы с вами знакомы, - начал мужчина, вернувшись к протиранию линз, - но знакомство это… эээ… произошло в одностороннем порядке. Так что стоит исправить это маленькое недоразумение. Моя фамилия Иванов – так я представляюсь подавляющему