большинству людей, и не только людей. Господин Иванов – вот как меня обычно зовут. Неброско, в какой-то мере даже аскетично – но поверьте, большего обо мне вам знать и не нужно.-Очень… приятно, - проронил я.-Егор Викторович, - произнес мужчина, неожиданно развернувшись ко мне всем телом, - для меня было огромной честью наблюдать за вами все это время. Уж не сочтите за лесть. То, с каким усердием вы преодолевали все преграды… заслуживает уважения.Я сглотнул тяжелую, вязкую слюну и осторожно спросил:-И как давно вы за мной… эээ… наблюдаете?-К сожалению, не так долго, как мне бы этого хотелось, - ответил господин Иванов, и я почувствовал облегчение, - но за это время успел сделать определенные выводы. Мы еще пригодимся друг другу, поверьте мне.Последняя фраза была произнесена тихим, доверительным тоном. После этого мужчина развернулся к Маше.-Мария Александровна. Позывной Чайка, не так ли? Что ж, а вам очень идет этот позывной. Жаль, что наши с вами дороги когда-то разминулись… но вот, час настал, и пришла пора снова поработать вместе.-Я даже не знаю, кто вы такой, - ровным тоном произнесла Маша, - я вижу вас впервые в жизни.-Двадцать седьмой отдел, - сказал Иванов таким тоном, словно бы эти три слова значили очень и очень много. И, похоже, это было недалеко от истины, потому что лицо Маши дрогнуло на секунду – но почти сразу же вернулось к прежней непроницаемой маске.-Так вы оттуда?-В какой-то мере, я – и есть двадцать седьмой, - ответил господин Иванов. Я не видел его лица, но по голосу было понятно, что он улыбается.-Я покинула отдел два с половиной года назад. И не то чтобы горю желанием возвращаться.Я ощущал, что стремительно теряю нить происходящего. Какой двадцать седьмой отдел? Кем работала Маша? О чем они вообще говорят?-А никто и не заставляет вас, - примиряющим тоном отозвался Иванов, откидываясь на спинку дивана, - просто я рассудил, что мы можем быть друг другу полезны – в конкретной точке пространства и в конкретный момент времени.-Так что вы хотите? – вырвалось у меня. Видимо, мне настолько надоело ничего не понимать и чувствовать себя лишним, что я решил проявить инициативу и влезть в разговор самостоятельно.-Тут стоит развернуть небольшой ликбез, - после недолгой паузы ответил мужчина и, приложив палец к губам, произнес: - только тсссс! То, о чем я вам сейчас расскажу – государственная тайна. Так что никому, ладно?И он обвел нас заговорщическим взглядом, будто мы собирались отправиться прыгать по гаражам или делать что-то еще, о чем не следует знать родителям.И тут же его лицо вернулось к обычному нейтральному выражению – я буквально увидел, как разгладился каждый мускул. Словно водная гладь подернулась рябью эмоций и вновь обрела покой. Мне начинало казаться, что лицо господина Иванова слеплено из пластилина – настолько плавно и в то же время стремительно сменяли друг друга разные оттенки чувств, что на нем отражались.-Так вот, друзья мои. Большая часть из того, о чем я собираюсь поведать, уже известно Марии Александровне, - он бросил на нее короткий взгляд, но та ни на миг не изменилась в лице, будто речь шла совсем не про нее, - а вот вам, Егор Викторович, наверняка будет интересно послушать. Моя деятельность напрямую связана с двадцать седьмым отделом Федеральной Службы Безопасности. Вы о нем ничего не слышали, и немудрено – отдел этот секретен даже на фоне остальных, хотя работа в спецслужбах априори не может отличаться особой публичностью, - он усмехнулся и, поднеся очки к глазам, зачем-то посмотрел на мир сквозь темные линзы, - двадцать седьмой занимается исследованием паранормального во всех его аспектах. Попытки выйти на контакт с инопланетянами, спиритические сеансы, сотрудничество с разномастными экстрасенсами и колдунами… В подавляющем большинстве случаев мы наталкиваемся лишь на глухую стену материализма, то бишь – обычное шарлатанство, а также человеческие заблуждения и фальсификации. Но иногда… иногда мы находим золото.С каждым словом во мне росло понимание, что слышать все это я совсем не должен, и, что чем больше я узнаю, тем выше мой шанс умереть загадочной смертью ровно в тот момент, когда я перестану быть нужен этому вежливому дяденьке в черном пиджаке. Но взять, почистить уши с мылом и сделать вид, что я здесь не причем, уже было нельзя.-А еще иногда, - продолжал Иванов, - мы сами инициируем те или иные крупные проекты. Как, например, тот, что вы видите вокруг себя.И он широко улыбнулся.-То есть… - начал я и запнулся.-…это все ваших рук дело?! – закончила за меня Маша.-Каково, а? – с гордостью поинтересовался господин Иванов и вдруг сделал то, чего меньше всего ожидаешь от секретного правительственного агента – подмигнул мне.-Круто, - честно ответил я. Маша от комментариев отказалась.-Проект называется «Град обреченный». Согласен, не самое оптимистичное название. Но, каюсь, я выбрал его в насмешку над теми коллегами, которые не верили в его успех. Надеюсь, в скором времени я смогу щелкнуть их по носу. По крайней мере, пока что к этому все и идет.-Но зачем? Какой смысл в этом вашем… проекте?-Ну, в первую очередь, исследовательский интерес. Но, конечно, мы оба понимаем, что на один только исследовательский интерес правительство бы не выделило финансирования. Поэтому пришлось обосновать проект несколькими задачами. И главная из них – поиск сверхчеловека. Ну, или, на крайний случай, попытка вывести его путем… эмм… контролируемой эволюции, если в чистом виде его не найдется в природе.-Вы людей хотите заместить, да? – в лоб спросил я, - довольно коварный план.Господин Иванов вдруг громко расхохотался.-Ну что вы! Какой в этом смысл? Нет, мы хотим поставить сверхчеловека на службу человеку обычному. Ведь если сверхчеловек сам не знает, что он сверхчеловек – он может быть очень и очень полезен.-Универсальный солдат, - вдруг проронила Маша. Я настолько увлекся разговором с гэбэшником, что даже забыл о том, что она тоже присутствует в комнате, - о чем-то подобном шла речь, когда я… увольнялась.-Именно, - Иванов закивал, - большая часть созданий, наводнивших этот искусственный город – откровенный мусор, уж простите мне такую грубую лексику. Они либо слишком глупы, либо слишком неуправляемы, либо и то и другое вместе. Но ведь, так или иначе, каждый из них наделен паранормальными способностями. И мы с моими сподвижниками верим, что однажды все необходимые переменные сойдутся в том или ином виде существ. И тогда это будет оружие, к которому окажутся не готовы другие страны.-Получается, вы создали специальный город для монстров, чтобы поместить их в определенный закрытый социум. Социум, в рамках которого неминуемо начнется естественный отбор – как и в любой закрытой системе, - медленно произнесла Маша, невидящим взглядом уставившись куда-то в одну точку перед собой.-Чайка, вы всегда отличались глубокими аналитическими способностями, - деловым тоном заметил Иванов, хотя Маша просто повторила его речь своими словами, - на самом деле, лично для меня принципиальным был момент «очеловечевания». То есть, «монстры», как вы выразились, должны были быть помещены в среду, в которой обычно существуют самые рядовые люди. Но тут в игру вступает уже второй компонент эксперимента – чисто исследовательский. И вопрос состоит в следующем: «что определяет человека как, собственно, человека»? И способен ли людской быт «очеловечить» кого угодно? Может быть, вместо универсального солдата, спустя много поколений мы получим… просто человеческое общество?Иванов говорил об этом с таким воодушевлением, что не оставалось сомнений – его действительно очень волнует этот вопрос.-Но тогда что это? – Маша обвела рукой полукруг, - я имею в виду, какова природа этой… реальности? Матрица? Компьютерная симуляция?-На этот раз вы не угадали. Нет, Град Обреченный – это настоящий мир, если само слово «настоящий» вообще уместно в данном контексте. Мир, созданный с нуля. Я мог бы пуститься в научно-философские разъяснения касательно того, как это произошло, но боюсь, что вам мои слова покажутся сущей бессмыслицей. Все, что вам нужно знать – этот мир материален и существует также объективно, как и тот, к которому вы привыкли.Он обвел меня и Машу взглядом, словно наслаждаясь нашей реакцией на все вышесказанное, после чего произнес:-Довольно продолжительная получилась затравка, не правда ли? – легкая улыбка коснулась его губ, - а теперь, наконец, можно перейти к нашим баранам. Итак, дорогие мои друзья. Как вы наверняка уже поняли, я хочу предложить вам небольшое сотрудничество. Валера, подай, пожалуйста, чемоданчик.Валера взял со столика незамеченный мною прежде маленький черный чемодан и передал его господину Иванову. Тот положил чемодан на колени и нежно погладил по поверхности. После чего картинным жестом поднял палец вверх, выдержал мхатовскую паузу и, щелкнув замками, поднял крышку.Внутри не было ничего, кроме небольших щипцов. Они покоились в небольшом углублении, словно драгоценный камень в коробочке.-Давеча вы пытались раздобыть изумруд. Хотя, мне это название не нравится – в конце концов, изумрудом принято называть кристаллы совершенно иного происхождения. Позвольте мне именовать то, с чем вы столкнулись, таким образом, как это делают у нас в отделе – Р-16. Однако, Р-16 не захотел так просто попадать к вам в руки – чем закончилась ваша попытка, все мы прекрасно помним. Результат зрелищный, но совершенно лише