Этим же вечером, когда незваные гости ушли, Маша старательно облазила всю квартиру и в итоге собрала целый набор микроскопических жучков – все вместе они вполне могли бы поместиться на подушечке одного пальца. Потом Маша положила их на кухонный стол, взяла молоточек для отбивных и методично превратила в кашицу из микросхем. Только после этого сгребла в ладонь и выкинула в мусорку.Оставшийся вечер мы проводили, играя в города. Телик успел наскучить – то, что там показывали, было, конечно, крайне сюрреалистичным зрелищем, но даже оно начинало надоедать.Где-то через пол часа, силясь подобрать пятый подряд город, название которого начиналось бы на «к», я вдруг резко подумал о другом. Похоже, действительно пришло время спросить.-Маш, - тихо начал я, невидящим взглядом уставившись в темный прямоугольник окна, - я давно хотел поговорить об этом… задать один вопрос…-Не томи, - услышал я ее усталый голос, - спрашивай.-Кто ты?Тишина. Десять секунд, двадцать, тридцать. Я сидел, не в силах оторвать взгляда от оконного стекла, вернее – не в силах просто взять и посмотреть на Машу. Будто бы один взгляд на нее мог обжечь меня.-Кейптаун, - наконец, произнесла она.-Что? – не сразу понял я.-Кейптаун – на «к». Его еще не было.Я печально усмехнулся.-Не самый ловкий способ уйти от ответа, - я все же пересилил себя и посмотрел на нее. Не обжегся. Тогда я рискнул подвинуться поближе и продолжил: - послушай, я не могу работать с тобой бок о бок, и при этом не знать, кто ты такая и что из себя представляешь. Сначала я думал, что ты обычная девчонка. Потом заподозрил, что ты что-то от меня скрываешь. А теперь я узнаю, что ты вообще бывший секретный агент. И что предлагаешь мне думать? Как себя вести? Маш, нужно быть искренними друг с другом. Иначе у нас ничего не получится.-Я так не считаю, - сухо ответила она, и я понял, что через эту стену и в правду не пробиться, - мы – просто напарники. Как сказал Иванов: «в конкретном месте и в конкретный момент времени». Для этого не обязательно лобызаться в десны. Просто напарники, - повторила она, словно мантру.-Я и не предлагаю лобызаться в десны, - я пожал плечами, - вот только мы не просто напарники, Маш. И мы оба это прекрасно понимаем.Она вдруг тоже грустно улыбнулась. На секунду мне показалось, будто лед растаял, и я вот-вот услышу от нее что-то искреннее. Что-то, что позволило бы мне подобраться чуть ближе к разгадке того, кем она была на самом деле.Но она лишь произнесла:-Давай оставим это. Норильск.-Что?-Ну, я тебе подсказала. Кейптаун. Мне на «н». Норильск.-Опять на «к», - я выдавил из себя улыбку, - Касабланка.-Мой любимый фильм, - вдруг сказала она, - «Касабланка». Тогда, посмотрим его вместе. В следующий раз. Аккапулько.-В тот раз ты сказала: «надеюсь, этого хватит». Я запомнил эту фразу. Онтарио.-Это провинция в Канаде, а не город.-Мало ли, что я сказала. Я часто несу всякий бред. Стоит ли к нему прислушиваться? Вот, к примеру, сейчас я скажу, что люблю тебя. И что дальше?Я почувствовал, как она подалась в мою сторону. Совсем слегка, даже робко. Но уж точно не случайно.-Дальше я сделаю вид, что ты это всерьез. Не знаю зачем, но сделаю. И скажу, что между нами ничего не может быть, - ответил я.Словно кто-то проиграл запись в обратном направлении - я увидел, как Маша отстраняется от меня, и как с каждой секундой растет количество сантиметров, разделяющих наши тела. И вот мы снова сидим на расстоянии вытянутой руки, но и миллиона рук не хватило бы, чтобы это расстояние покрыть.-Ладно, пусть будет Онтарио, - вздохнула Маша, - Омск.Я чувствовал нечто вроде разочарования, и какую-то странную печаль, что подтачивала меня изнутри. Чувство было такое, словно рассказал ребенку, что Деда Мороза не существует, и вовсе не аисты приносят детей их родителям.Только вот, какой бы жестокой не была для детского сознания подобная правда, все равно, рано или поздно приходит время ее узнать.