Конечно же, в ту самую ночь ко мне снова пришла Ника.На этот раз не было никаких диких пляжей, никаких островков посреди бескрайнего космоса. Была только детская площадка рядом с ее домом. И небо. Небо, покрытое миллиардами звезд. По их яркому, ничем не замутненному сиянию я понял, что мы все еще находимся в Обратном городе.Я увидел Нику со спины, но узнал с первого взгляда. Даже в ночной темноте. Она сидела на лавочке, и ее фигура казалась неподвижной, словно была высечена из камня, и только легкий ветерок нежно играл ее распущенными волосами. Я почему-то вспомнил девушку по имени Алиса, которая на моих глазах превратилась в манекен. И вдруг мне стало страшно.Страшно, что вот сейчас я подойду, сяду рядом, посмотрю, дотронусь и пойму, что это не она. Не моя Ника, а ее точная, но бездушная восковая копия. Копия, в которой нет ни капельки жизни – как бы точно, и может быть, даже виртуозно, неизвестным художником не были переданы черты ее прекрасного лица.Но в следующий же миг Ника взяла и сама разбила это наваждение на осколки – тем, что просто повернулась ко мне. И я увидел бледный треугольник ее лица на фоне разбавленного звездным сиянием сумрака. Такое знакомое, такое родное лицо. И пускай темнота безжалостно размывала его линии, мне было плевать на это – ведь я помнил каждый его миллиметр.Потом Ника поднялась и пошла ко мне на встречу. Несколько шагов – и вот расстояние между нами растаяло, и мы оказались так близко, что мне стало трудно дышать. И показалось, пускай и на неумолимо короткое мгновение, но все же, показалось, что я и в правду могу дотронуться до нее. И что невидимая стена, разделявшая нас, исчезла.Но, тут же напоровшись кончиками пальцем на незримое, но обжигающе-холодное препятствие, я испытал прямо-таки вселенское разочарование, почти переходящее в отчаяние.Я увидел, как лицо Ники исказила гримаса, выдававшая те же самые чувства. Моя любовь быстро-быстро замотала головой, и темные волосы упали ей на лицо. Тогда она прекратила трясти ими, и едва различимым шепотом произнесла:-Бесполезно.-Бесполезно, - гулким эхом повторил я.-Ты уже очень далеко зашел. Я горжусь тобой. Знаешь, мне ведь тоже довелось проделать весь этот путь. От начала и до конца. И с каждым шагом идти становилось все труднее. Это как взбираться на гору. На Эверест. Чем выше, тем тяжелее дышать, и тем сильнее давит усталость. А еще… еще будто бы весь мир строит тебе козни. Такое чувство, словно вселенная ополчилась против тебя, правда? – она выдавила из себя нервный смешок, - я знаю все это. Ты не видел, но я боролась с такими вещами, о которых ты даже не догадываешься. И, тем более, не догадывался тогда.От этих слов мое сердце пронзила острая, невыносимая боль. Чувство вины удушающей хваткой сдавило шею. Видимо, заметив это, Ника тут же поспешила добавить:-Нет-нет, я нисколько не виню тебя. И ты сам тоже не должен винить. Я сама выбрала этот путь, и суть его состоит в том, что пройти его нужно в одиночку. Ты думал, что знаешь меня. Но, на самом деле, ты совсем меня не знал. Никогда.Кто-то завыл вдалеке, и мы оба дернулись, и повернули головы в ту сторону, откуда доносился этот зловещий звук.-Мы во сне. Нам ничего не угрожает, - произнесла Ника, - во сне ведь нельзя умереть по-настоящему.Мы снова встретились взглядами. В темноте этого было не разглядеть, но на каком-то глубинно-энергетическом уровне я все равно видел, как плещутся в ее больших глазах целые океаны волшебного зеленого эликсира.-Всю свою жизнь я была какой-то не такой. Странной. Причудливой. И отвергнутой всеми. Ты думал, что я душа компании. Что все меня любят. Наверное, даже завидовал мне иногда. Считал, будто лишен того, что есть у меня. Вот только ты даже не представляешь, чего для меня стоило играть эту роль. Только не подумай, я не врала тебе ни секунды. Ты вообще был единственным человеком, с кем я могла быть искренней, - голос ее ощутимо дрожал, но она говорила так быстро, что почти задыхалась, - нет, тут все несколько глубже. В первую очередь, я врала себе. А когда столкнулась с жестокой правдой – ужаснулась. Увидела всю ту пустоту, что усиленно маскировала, закидав сверху ветками и травой. Только вот в такую ловушку очень легко попасться. Я в нее и попалась. Причем и сделала то ее, получается, сама для себя.Она резко замолчала, словно все слова разом покинули ее. Несколько секунд мы стояли, молча глядя друг другу в глаза. А потом она вновь произнесла:-Ты совсем не знал меня. Совсем.-Мы живем одинокими и умираем одинокими, - вдруг произнес я. Неожиданно для самого себя – эти слова просто сорвались с моих губ.-С тобой мне не было одиноко. Никогда.Я хотел сказать еще очень много всего. И ровно поэтому не мог вымолвить ни слова. Лишь стоял, глотая ртом прохладный воздух, и выглядел, наверное, как полнейший дурак.Ника ускользала от меня. Снова.Похоже, она тоже это почувствовала. Сон таял. Таяли очертания домов, что окружали нас. Таяли звезды. Таяла Ника. А ночную тишину разрезал чей-то голос, который произносил мое имя.-Когда мы увидимся, я хочу столько всего рассказать! - произнес я напоследок, прежде чем сон, этот прекрасный сон, в котором мы с Никой снова были вместе, превратился в звездную пыль.