. Похоже, это что-то вроде названия проекта, или той конторы, которая заведовала этим комплексом.-Или самого комплекса, - добавил я.-Вот-вот, - она тоскливо осмотрелась, - так что, выходит, нам нужно перерыть всю эту макулатуру, чтобы найти код от двери?Я ничего не ответил. Вместо этого медленно пошел в том направлении, которое подсказывало внутреннее чутье. Маша бесшумной тенью последовала за мной.-Впечатление такое, словно это место просто оставили. Или… даже не так. Словно все, кто здесь находился, исчезли в одно мгновение, - задумчиво произнесла Маша.-Кроме того чокнутого с дробовиком, - отозвался я, вспомнив о голосе, что орал старую, давно забытую всеми советскую песню.Вскоре мы наткнулись на компьютер.Строго говоря, на компьютер в привычном понимании этого слова устройство походило слабо. Впечатление было такое, словно его стащили с одного из рисунков какого-то художника-футуриста, причем из начала прошлого века – похожим образомв те времена представляли себе изобретения будущего. Большая громоздкая коробка с выпуклым экраном, такая же массивная клавиатура, и в довершение всего – системный блок примерно с меня ростом. Маша на его фоне вообще смотрелась, как букашка на фоне самосвала.И, что самое интересное. – судя по тихому мерному тарахтению, компьютер все еще работал.Мы переглянулись.-Нам нужна эта штука, - уверенно произнес я, - думаю, из него можно каким-то образом вытащить пароль от гермодвери.Маша подошла и нажала на клавиатуру. Тарахтение, доселе приглущенное, быстро стало набирать в громкости – и уже через несколько секунд от него содрогались все шкафы, что нас окружали.А потом случилось то, чего я уж точно не ожидал – тем более, от такой древней на вид машины. Сначала экран загорелся и появился тот самый логотип с подписью «АЛАЯ ЗАРЯ». После чего перед нами выткался экран-голограмма.-Вау… - тихо сказал я, разглядывая всю ту же надпись с эмблемой, только теперь застывшую прямо в воздухе, - я такое только в «Звездных войнах» раньше видел…Маша осторожно обошла голограмму и встала рядом. Под надписью появилась полоса загрузки. Оглушительный грохот чуть стих, и поверх него прозвучал роботизированный, металлический голос:-Система. Загружается. Ожидайте.Когда полоска заполнилась до конца, изображение на секунду померкло, после чего вернулось обратно. Только теперь оно стало гораздо ярче, и мне в первые секунды даже пришлось заслонить глаза рукой – настолько ослепительным было это алое сияние.-Добро. Пожаловать. С. Предыдущего. Посещения. Прошло. Много. Времени, - дробя фразы на отдельные слова, произнес еще один роботизированный голос, на этот раз женский, - У. Вас. Все. В. Порядке?-Надо же, какой заботливый робот, - прошептал я себе под нос, а вслух ответил: - да. Все в порядке.-Отлично. Очень. Рада. За. Вас. Статус. Ожидание. Команды.Мы с Машей переглянулись.-Что спросить у нее? – тихо произнес я.Девушка решила взять инициативу в свои руки.-Нам нужны коды от всех гермодверей комплекса, - без лишних экивиков заявила она.-Введите. Код. Доступа.Я закатил глаза.-Ч-черт, - выругалась Маша, - ну конечно!-Обсценная. Лексика. Не. Приемлема. Воздержитесь. От. Нее. Пожалуйста, - неожиданно произнес компьютер. Тон был все таким же ровным и строгим, что даже усиливало назидательный эффект.Мы с Машей удивленно посмотрели сначала друг на друга, потом на мерцающую голограмму.-Нам нужен код доступа в главный зал, - без всякой надежды повторил я за Машей.И получил вполне ожидаемый ответ:-Введите. Код. Доступа.-Ну что? – Маша с надеждой посмотрела на меня, - твой внутренний голос тебе ничего не подсказывает?Мне бы очень хотелось ее обрадовать, вот только мой внутренний голос упорно молчал. Я устало покачал головой. Маша столь же устало вздохнула в ответ.-Не расстанусь с комсомолом… буду вечно… молодым, - неожиданно мелодично пропела она. Голос был блеклым и уставшим. Она снова тяжело вздохнула: - прости, уже всякая чушь в голову лезет. У меня просто бабушка эту песню очень лю…-Код. Верный. Доступ. Подтвержден.Мы с Машей вновь уставились друг на друга. Голограмма освещала ее лицо кроваво-алым свечением. Глаза были широко открыты от удивления.-Меня. Зовут. Олимпиада. Я. Являюсь. Персональным. Помощником. Любого. Сотрудника. Лаборатории. Который. Нуждается. В. Моей. Помощи.Голос замолчал, словно призывая задать вопрос.-Напомни, пожалуйста, коды от всех гермодверей, - повторила Маша.Но робот решил прочитать небольшую лекцию. На самом деле, я уже понял, каким было его главное предназначение – что-то вроде обучалки для сотрудников-новобранцев, а также хранилища основной информации о комплексе. Судя по количеству стеллажей с бумажными документами, именно что основной – хранитьслишком большие объемы данных в электронном виде тогдашние технологии, судя по всему, не позволяли.-Комплекс. Содержит. Шесть. Гермодверей. Типа. А. Шесть. Они. Преграждают. Несанкционированный. Доступ. К. Наиболее. Важным. Помещениям. Комплекса. Гермодвери. Типа. А. Шесть. Способны. Выдержать. Взрыв. Десяти. Гранат. Типа. РГ. Шестьдесят. ГБ…-Нам это не интересно, - отрезала Маша, - перечисли коды доступа к каждой из дверей.-Запрос. Принят. Ожидайте.-Записать надо, - я завертел головой в поисках чего-нибудь пишущего. Но Маша лишь отмахнулась.-Тут запоминать то нечего.-Гермодвери. Левого. Крыла. Номер. Л. Один. Код. Доступа. Шесть. Восемь. Четыре. Один. Семь…Я посмотрел на Машу. Та стояла, заложив руки за спину и подставив лицо под алые лучи экрана. Лицо это совершенно ничего не выражало. Неужели она и в правду может запомнить столько цифр?Компьютер планомерно перечислил коды от дверей левого крыла и перешел к правому. Каждый код состоял из одиннадцати цифр. Исходя из слов робота, в каждом из крыльев комплекса, чтобы это ни значило,располагалось по три гермодвери типа А-6. Опять же, чтобы это ни значило.Закончив перечислять пароли, роботизированный голос замолк.-Может, расспросим у него, что это вообще за место? – тихо предложил я.Но Маша лишь отмахнулась.-Есть дела поважнее. Будут время и возможность – вернемся и расспросим. Пошли обратно.Она уже развернулась, но я взял ее за руку. Потому что мое чутье вновь заработало, и вело оно меня в совершенно ином направлении.-Стой. Не туда. Должен быть еще один путь.Маша недовольно поглядела на меня.-Какая разница? Мы уже знаем, как идти. Зачем изобретать велосипед?Я пожал плечами.-Если честно, не знаю. Но что-то менять тянет… именно туда.И я показал большим пальцем себе за спину.-Ну ладно, - нехотя согласилась Маша, - веди, Сусанин.-Возвращайтесь. Скорее. Олимпиада. Всегда. Готова. Помочь. Вам.Экран-голограмма исчез, а вместе с ним отключился и обычный экран компьютера. От этой последней, вроде бы дежурной фразы, всего-навсего введенной в цифровой разум компьютера каким-то советским программистом, мне вдруг стало не по себе. Отчетливо представилось, как эта Олимпиада проводит долгие-долгие годы в полнейшем одиночестве, в полнейшем забвении.-Чего замер? – поинтересовалась Маша, - веди, говорю.Покинув архив, мы прошли насквозь несколько расположенных анфиладой залов. Каждый из них был напичкан самыми разными причудливыми устройствами вроде тех, что нам уже доводилось видеть. Маша рассуждала вслух:-Эта «Алая Заря», похоже, была не просто секретным проектом. А чем-то еще более глубоким, понимаешь? Упоминания о комплексе таких масштабов должны были остаться в документации двадцать седьмого. В разговорах. В байках и легендах, в конце концов. А тут проект словно бы стерли из истории. Это очень странно.-Возможно, он сам себя стер, - предположил я, - то есть, то, что тут произошло… каким-то образом выкинуло весь комплекс из реальности.-Поэтому он оказался под Обратным Городом, а не под настоящей Москвой? Это может иметь смысл.Маша хотел сказать что-то еще, но запнулась и замерла на месте. Еще не осознав, что именно так ее насторожило, я тоже замер и притих.Девушка молча ткнула пальцем в полупрозрачную капсулу, расположенную в нескольких метрах от нас. В капсуле, вытянув руки вдоль туловища, лежал человек в темно-зеленом лабораторном халате.-Это что еще за… - начал я, но тут же осекся, ибо Маша грозно зашипела.-Стой здесь, - прошептала она и быстрым, но совершенно беззвучным шагом, подошла к капсуле.И тогда я услышал голос, который точно не мог принадлежать никому из нас двоих.-Помогите.Интонация была ровная, лишенная хоть каких-то эмоций, что, вкупе со смыслом сказанного, производило довольно жуткое, противоестественное впечатление.Маша поманила меня рукой. Я подошел и тоже заглянул внутрь капсулы.В ней лежал мужчина – судя по одежде, один из ученых комплекса. На вид ему было около сорока. Благородное лицо обрамляла аккуратная бородка. И все бы в его внешности казалось совершенно обычным, если бы не глаза…Этот взгляд был одновременно пугающим и завораживающим. Взгляд человека, словно глядящего на мир сквозь толстое стекло вечности. Глаза, смотрящие откуда-то прямиком из другого мира.-Помогите, - повторил человек, все тем же бесстрастным механическим тоном.-Кто вы? – спросил я, не в силах оторваться от этих синих, умудренных каким-то ужасающим знанием глаз.-Моя фамилия Вавилов. Я работал в «Алой заре», - ученый говорил как-то странно, словно человеческая речь была для него не родной, или, по крайней мере, он уже успел отвыкнуть от нее, - но сейчас я в очень бедственном положении. Помогите.-Что мы можем сделать? – в голосе Маши