ва. Первые два шифра не подошли, о чем приборная панель оповестила длинным резким сигналом и мигающей красной лампочкой. А вот с третьей попытки дверь медленно, с шипением, поползла в сторону.Маша тут же встала в стойку, занеся пистолет для выстрела. Дверь отползала по-театральному неторопливо, словно специально действуя нам на нервы. Я за это время уже несколько раз успел живо представить себе, как моя черепная коробка разлетается на части от выстрела из дробовика.По сути, произошло все с точностью да наоборот. За пару секунд до того, как дверь открылась настолько, что стало возможным разглядеть внутреннее убранство комнаты, в воздухе резко громыхнуло. Я содрогнулся, но ничего страшного не случилось – выстрел из дробовика пришелся куда-то в молоко. Душераздирающее пение прервалось, на смену ему пришел не менее душераздирающий крик:-Стояяяяять!-Опусти оружие! – крикнула Маша в ответ, но вместо этого человек поудобнее перехватил дробовик, недвусмысленно обозначая, что именно он собирается делать.И тогда Маша выстрелила на опережение.Словно в замедленной съемке я увидел, как от головы у владельца дробовика отлетает довольно внушительный кусок. В следующую секунду мужчина выронил ружье и завалился на пол. Лицом вниз, выставив на обозрение изуродованный выстрелом череп.Маша опустила пистолет. Ее лицо вновь не выражало ни единой эмоции. Я, пожалуй, должен был восхититься стремительностью и точностью выстрела и тем, что она, в общем-то, только что спасла нам жизни. Но вместо этого меня передернуло.Мы молча вошли в помещение, и только тогда смогли увидеть, что именно находится под его потолком – настолько он здесь был высоким. От увиденного у меня перехватило дух. В голове эхом прозвучали слова Вавилова: «они вознеслись».Кажется, эту фразу стоило понимать гораздо более буквальнее, нежели я предполагал.В самом центре комнаты были расположены восемь прямоугольной формы излучателей, которые испускали вверх призрачное голубоватое сияние. В этом сиянии, на расстоянии в несколько метров над землей, парили, не производя ни малейшего движения, восемь фигур – каждая из них была облачена в такой же халат, который был и на Вавилове.Выглядело так, будто они оказались подброшены в воздух какой-то взрывной волной, да так и застыли там. Руки и ноги безвольно раскинуты в стороны, головы у одних – задраны кверху, у других – напротив, опущены на грудь.-Твою мать! – с чувством выругалась Маша.Я хотел ответить чем-нибудь столь же выразительным, но не смог подобрать нужных слов, даже матерных.Так мы и стояли, наверное, с минуту, задрав головы и глядя на этот статичный причудливый хоровод. У меня вдруг возникла ассоциация с куполами храмов и капитолиев, изображавших картины апофеоза. Сходство было очень ярким, но в то же время каким-то издевательским, и мне стало противно.Наконец, найдя в себе силы опустить взгляд, я увидел кое-что не менее удивительное и пугающее. Увлеченный картиной странного вознесения я не сразу обратил внимание на то, что в комнате находятся несколько больших прозрачных колб со неизвестной жидкостью. В этой жидкости болталось что-то, напоминавшее то ли стереотипного инопланетянина, то ли человеческий эмбрион, только в несколько десятков раз больше – ростом с десятилетнего ребенка. Всего их было три штуки, и один из них был чуть крупнее остальных.Маша тоже отвлеклась и принялась осматриваться. Она осторожно обошла полукруг с излучателями и тихо позвала меня к себе.-А вот и тот самый «мозг в колбе», - произнесла она, когда я подошел, и ткнула пальцем в еще один сосуд. Этот был совсем небольшим по сравнению с остальными. В похожем неизвестном растворе здесь покоился самый настоящий человеческий мозг. К мозгу были подключены несколько электродов. Провода выныривали из сосуда и уходили в стену.Не говоря ни слова, мы с Машей рассматривали это странное нечто. Я думал о том, для чего вообще может существовать нечто подобное. Для чего кому-то в принципе понадобилось это создавать. Маша, наверное, думала о том же самом.-Что с этими чудиками делать будем? – наконец, сбросив с себя оцепенение, спросил девущка, и кивком указала на зависших под потолком ученых.-Сначала найдем Р-16, - отозвался я, - потом разберемся с ними.-Деловой какой… - снова съязвила Маша, и снова вышло как-то совсем не смешно.Я завертел головой, пытаясь определить, где именно находится кристалл. И уже через несколько секунд испустил раздосадованный выдох.-Ну неужели придется лезть туда…-Чего? – не сразу поняла Маша. Но потом догадалась, - фу, это то о чем я думаю?Я кивнул и приблизился к колбе, рядом с которой распростерлось тело охранника. Он лежал на полу, в луже из собственной крови и кусочков мозга. Я испытал облегчение от того, что не вижу его лица. Руки были раскинуты в стороны перпендикулярно туловищу. Облачен он был в засаленную фуфайку поверх клетчатой рубашки и такие же затертые твидовые брюки.-Он мертв уже очень давно, - неожиданно произнесла Маша, - погляди, он как будто разглагается, только намного медленнее, чем обычный труп.Она бесцеремонно перевернула сторожа лицом вверх, и я увидел, что кожа на лице и в правду неестественно почернела, и что живот у трупа вздулся, несмотря на явную худобу остального тела.-Я, конечно, не знаю, сколько времени он тут пробыл в таком состоянии, - продолжала размышлять Маша, - но выглядит так, словно умер он несколько дней назад. А комплекс заброшен еще, похоже, в советские времена.Девушка поднялась с корточек и, оставив мертвеца бездумно глядеть в потолок красными выпученными, как у рыбы, глазами, подошла вплотную к колбе – той, в которой плавал самый крупный из эмбрионов.-Как думаешь, он живой? – спросила Маша почему-то шепотом.-Надеюсь, что нет, - отозвался я, становясь рядом и осторожно кладя ладонь на холодную поверхность сосуда. Чувство было такое, будто я нахожусь в кунтскамере, только в разы более страшной и извращенной.-И где кристалл?Я не ответил. Вместо этого обошел сосуд, чтобы увидеть затылок существа – и да, мои худшие опасения подтвердились. Зеленоватый камень был вживлен прямо в его черепную коробку.-У меня плохие новости, - оповестил я.Маша, кажется, догадалась обо всем без слов.-Отойди, - сказала она и прицелилась.Я послушно отошел в сторону.-Ты уверена?-Уверена, - отрезала Маша. Наверное, других путей у нас и в правду не было.Громыхнуло несколько пистолетных выстрелов. Стекло с грохотом разлетелось на куски. Неизвестная жидкость хлынула на пол и я с каким-то внезапным отвращением сделал несколько шагов назад, лишь бы не испачкать в ней ботинки. Маша же осталась стоять на месте, будто влитая, и я увидел, как густая прозрачная жижа обволакивает ее ботинки.Тело эмбриона безвольно плюхнулось на пол.Существо не подавало ни малейших признаков жизни. С хрустом ступая по битому стеклу, Маша приблизилась к телу и склонилась над ним. Я тоже подошел, с трудом пересиливая отвращение.-Вряд ли оно живое, - произнесла Маша, - может, когда-то и было. Но не сейчас. Кстати, все не так страшно. Смотри.Она достала из нагрудного кармана щипцы Иванова,и, поддев за края, осторожно извлекла камень из черепа существа. Оказалось, что для кристалла в черепной коробке проделано что-то вроде паза. Отверстие, к счастью, было не сквозным, и разглядеть содержимое черепной коробки монстра не получилось.Хотя, после всего увиденного, вряд ли что-то могло вызвать у меня принципиально новый уровень отвращения.Маша положила мерцающий тихим зеленым свечением кристалл в небольшой контейнер и спрятала во все тот же нагрудный карман. Щипцы отправились следом. Мне вдруг почудилось, будто она держит у сердца не просто драгоценный магический камень, а самую настоящую бомбу.Мы ведь ничего толком не знали об этих камнях. Кто сказал, что он не может в любой момент вновь повести себя непредсказуемым образом?-Чего смотришь? – с удивлением спросила Маша, - кристалл у нас. Пора возвращаться к Иванову.-А они? – я поглядел на зависших под потолком ученых.-Ах, точно. Совсем забыла. Ну, давай думать.Мы вернулись к излучателям, и я тут же обратил внимание на определенную закономерность. Дело в том, что излучателей было ровно восемь штук – столько же, сколько и человеческих, на которые было направлено их свечение. Этим наблюдением я не преминул поделиться с Машей.-Вообще, у меня есть идея, - задумчиво ответила она, - только тебе вряд ли понравится.-Опять из пушки палить? – со вздохом спросил я.-Именно, - она деловито кивнула, - думаю, что эти штуки как-то удерживают тела в воздухе. И если одну из них раздербанить, то кто-нибудь из этих ребят упадет к нам под ноги. И тогда посмотрим, что из этого выйдет.Я снова подивился ее героическому легкомыслию. «Посмотрим, что из этого выйдет». Действительно.-Санкционируешь? – с иронией спросила она.Я с тоской поглядел вверх.-Может, есть вариант отключить их каким-то бескровным методом?-Только в излучение не суйся, - предупредила Маша, - а то еще, не дай бог, самого к потолку закинет. Доставай тебя потом.-Не дурак.Я походил вокруг излучателей, но ни на одном не было ни единой кнопочки, ни единого рычажка – только гладкая ровная поверхность.-Знать бы, откуда они питаются.-Не уверена, что это в принципе обычное электричество, - отозвалась Маша. В руке она вертела пистолет – видно было, что так и не терпится вновь устроить пальбу.-Ты хоть на предохранитель поставила? – спросил я, снова задрав голов